Чтение онлайн

С.А.Левицкий, д-р философии

"Трагедия свободы"

Вашингтон, 1958

Это тебе в подарок.

И это нечто решит в твоей жизни.

Уже вижу что-то новое в твоей вечной улыбке счастливой женщины: тайна Двух Начал Непорочности - Небесной и Земной.

Мой поезд уже виден издали, там, на северо-западе, уже подходит, и последние минуты вдруг растягиваются до вечности, и мягко плывут по волнам моей памяти два истекающих слезами любви голоса из незабвенных "Шербургских зонтиков"

Мишеля Леграна:

– Dis "Je t'aime", ne me quite pas...

Теперь ты прощаешься со мною, чтобы не расставаться уже никогда. И уже не было важно, будем ли видеться с тобой здесь, на земле, ставшие одною душой, но не ставшие одной плотью.

И этот вокзал твоего Нового Города медленно растворяется.

Снова мрачные пространства подземного мира, где время растянуто почти до полной неподвижности.

"Теперь тебе предстоит главное - победить свою собственную "тень", говорит беззвучный голос.

Как бы из ниоткуда нарастает скрежет и шум машин.

Опять и опять Старый Город появляется вокруг, и всегдашние его тополя вдоль улиц. Казалось бы, это просто Земля, но... какая-то не совсем реальная.

Знакомый проспект у плотины.

Чья-то черная "Волга" вдруг останавливается рядом, и из нее выглядывает человек в черном плаще и в темных очках.

– Куда тебе, мой друг?

– Вперед.

– Прошу! Карета подана!

Человек садится, и прежде чем взяться за руль, снимает черные очки.

Какое странное лицо... Словно мое же отражение в зеркале... Но как-то искаженное...

– Кто Вы?

– Твое скрытое "я". Твоя "тень". Сейчас мы с тобой, мой друг, заключим пари. Все твои близкие окажутся тебе совершенно чужими и не нужными. Как и ты им. И за каждого человека ты будешь мне отдавать десять лет жизни. Согласен?

Понятно. Это испытание на страх смерти.

Смерти нет. Это фикция.

"Тень" можно отделить от себя навсегда и отправить в ад на покаяние лишь при согласии на собственную смерть и готовности сойти на адское дно. Только так "тень" и уйдет: на адское дно попадать она не захочет.

– Согласен. Летим к Веронике, мой Вергилий! К Веронике, в студгородок.

Взвыл мотор. Машина разгоняется по пустому проспекту все сильнее и словно уже взлетает над землей. Кажется, будто она несется выше облаков.

Несколько минут, и под колесами другой проспект на другом берегу реки, разделившей Старый Город надвое, и огромное здание, такое знакомое, с зелеными цифрами электрического времени над входом...

Вероника. Она идет по бесконечному коридору, одна, в какой-то задумчивости.

– Вот и ты, Орлов... Десять лет мы с тобой не виделись. Где же ты был, Орлов, где же ты был...

– Я вернулся... Возвратился из небытия.

–

Не возвращайтесь к былым возлюбленным... Мы были раньше, теперь нас нет. Не покидайте своих возлюбленных. Но Вы... не выслушали совет.

Ты медленно уходишь по этому бесконечному коридору, твой голос уже доносится издалека.

А куда тебе идти? И мне куда идти? И любому другому? Куда можно убежать от самих себя? Как же устала душа от этого... И от себя самого.

– Ищи меня теперь за тридевять земель, в тридесятом царстве... прозвучали твои последние слова, медленно затухая.

– Десять лет... Десять лет...
– напомнил человек за рулем.

Что же... надрезать палец и кровью подписать договор.

– Куда дальше?

– К Бабушке.

Он жмет на газ. Несколько минут, и появляется бабушка в белой шали. Шаль похожа на крылья, а Бабушка - на ангела, готового вознестись.

– Бабушка, подожди, не улетай, пожалуйста! Помоги мне... У меня умирает душа...

– Теперь уже поздно... Чем я могу тебе помочь?

Тот же взгляд, что и всегда, вроде бы и любящий, но беспомощно-детский...

Осталось подписать еще один договор.

Что происходит? Что со мной? Может быть, на самом деле это искусство контролируемого безумия как духовная практика особой интенсивности? Психотехника византийских юродивых и королевских шутов?

– Теперь - моя бывшая "корпорация".

И еще несколько минут тишины и молчания. Появляется вся корпорация. Она с детскими флажками, шариками и барабанчиками марширует и поет:

– Однажды в студеную зимнюю пору

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Гляжу - поднимается медленно в гору

Вскормленный в неволе Орлов молодой.

– Во! Артист! Веди нас в кабак! Баб снимем! А с утра снова бизнес закрутим.

И продолжают на мелодию гимна:

– И шествуя важно, в спокойствии чинном

Мой грустный товарищ, махая крылом,

В больших сапогах, в полушубке овчинном

Кровавую пищу клюет под окном. И уходят прочь...

– Все ясно... Подписать еще договор... Теперь к Марине. Она меня когда-то любила.

Машина летит дальше. Остановка. Звонок.

Выходит маленькая девочка с куклой.

– А вам кого?
– испуганно спрашивает девочка.

– Марину.

Девочка, как будто не услышав, поет, укачивая куклу:

– Не обещайте деве юной любови вечной на земле...

И снова тихо поет на тот же мотив:

– А ее нет, ей сделали операцию...

Понятно... Такую же, видимо, как тогда Ирине Истоминой... Какие же еще операции у женщин бывают?

Найти Марину? Зачем, зачем... Дальше-то что? Чем ответить на эту детскую бурю чувств? Пустотой? Температурой вакуума минус двести семьдесят один градус?