Чтение онлайн

Чтобы победить фарисейский дух, надо стать мытарем.

– Артист, в магазин еще успеем. Думай, где достать. Ты хоть сядь вот сюда, под дерево, чтобы никто не видел.

Действительно, куда теперь спешить... Сидеть под деревом и смотреть на прошлогодние упавшие листья.

– Да, как Будда, под дерево просветления...

И ласково улыбнуться вам всем...

И устроиться на земле под деревом. И применить психотехнику релаксации. Проще говоря, расслабиться.

А вокруг заброшенное кладбище, превращенное в парк. Невдалеке огромный покосившийся крест...

А "высокая культура",

наследница Ренессанса - цивилизованная, построенная на катарсисе и мимесисе, эпосе и лирике?.. Все это лишь слова, как говорил Гамлет...

Гибнущие культуры...

Растрата запаса любви...

И для них буддийская медитация на вспухшие трупы, а тем более самоотреченность в со-распятии Искупителю - это ужас и безумие. Ведь так хочется животному в человеке всего вкусного, мягкого, теплого, сексуально приятного, и цепляться за него, и вспоминать его, и желать снова и снова, и жалеть себя, любимого, если этого лишен... а тут - Мистерия Голгофы, пять ран Искупителя, Дева Мария и апостол Иоанн, единственные на планете, кто смог выстоять у Креста...

А Крест - "для иудеев соблазн, для эллинов - безумие", сказал апостол Павел, прошедший в Риме свою Голгофу.

Так, может быть, лишь смерть и есть путь в Вечную Жизнь?

Погибнуть, чтобы снова получить запас любви от Творца и стать бессмертным душой? И тем победить дух великого инквизитора... Столько раз умирать, чтобы жить... И этого никакая "слишком человеческая" культура никогда не понимала ни античная, ни ренессансная, ни современная...

Чтобы получить твердую пищу, надо отказаться от молочной и пройти испытание голодом.

Да, это единственное, что осталось сейчас

Погибнуть, чтобы воскреснуть... Стать фениксом, возрожденным из пепла.

И каждый день жить с готовностью к гибели. Только тогда станешь неуязвимым для смерти, вползающей в душу из года в год, изо дня в день...

И подлинное чудо наступит лишь после подлинного самораспятия.

И только это приведет к свободе... К настоящей свободе.

"Царство Небесное внутри вас..." А все внешнее? Лишь пути - проснуться духом, чтобы найти это в себе. Найти в себе себя - вечного, сотворенного в Небе тысячи лет назад и всю земную жизнь только одного и ищущего - пути домой, обратно, пути возвращения, и больше ничего. А все, что отвлекает от пути назад - это и есть капканы и плевелы.

Оплакивание земли и ада.

Этого никогда не поймут люди Л 1, 2, 3: перейти в бессмертие через смерть.

Этот Рубикон смерти и надо преодолеть.

А вот и он, бывший оруженосец...

– Ну что, разливай, Артист, если ты еще жив.

Открыты консервы, все уже налито, и теперь можно отключиться и уйти в себя...

– Знаешь, верный мой оруженосец, ведь на свете везде все равно. И ведь как давно я предчувствовал это. И только сейчас как-то вдруг полностью уже убедился. А теперь... теперь мне все равно было бы, существовал ли бы мир, или если бы нигде ничего не было. И ведь казалось же - смешно и подумать-то - что зато было ведь многое прежде... но сейчас-то ясно, что ничего при мне вообще не было... и прежде ничего тоже не было, а только лишь почему-то казалось... Да и никогда ничего и не будет. И это обстоятельство

уже бесконечно выше всего меня.

Оруженосец сидит в задумчивости и силится понять. Не рассказывать же ему всю историю последних двух тысячелетий, всю историю церкви, восточной и западной, затем историю философии, культуры, науки...

Это какое-то преддверие, как на картине Босха, где ангелы поднимают прощенного из мрачного тоннеля, за которым Райское сияние.

Запас любви растрачивается каждую минуту на все вокруг... Так смерть и побеждает жизнь в самой моей душе... Так и желтеют, и высыхают, и умирают листья на дереве, еще казалось бы, живые, еще не упавшие...

А любовь? Разве ее можно выжать из собственного сердца, когда вся она очень долго уходила куда-то, словно вода в песок, и теперь как будто ушла уже вся, до конца, и душа превратилась в пески пустыни...

А любовь желает спасения сначала другим, а себе лишь потом. Чтобы прощены были бы все, жившие на земле и ныне живущие, и те, кто в будущем будут жить, а сам был бы прощен самым последним, после всех миллиардов людей, когда уже ад будет закрываться, и больше в нем никого не останется.

С любовью человек будет сидеть на адском дне и радоваться за всех, прощаемых в Сфере Прозрений, на верхних адских кругах, на средних, на нижних и не ждать, не желать прощения себе, а только оправдывать всех, просить за всех, плакать за всех.

Сидеть на адском дне и радоваться за всех, прощать всех, миловать всех... И радоваться тому, что сам на дне. И благодарить за это.

В прошлом этого не было. Там был детский страх: "неужели я такой плохой, боюсь ада, боюсь дна, не хочу в ад".

А надо именно хотеть в ад с радостью и благодарностью. Вергилий вел Данте в Рай через адское дно...

Здесь живут недо-любленные люди. И потому недо-любящие. И от этого недоверчивость, зависть, страх... и жажда всю эту пустоту затопить водопадами спиртного. И самообмана. И сорвать на ком-то обиду за свою и чужую недолюбленность.

В Европе этого нет. Там корректность и порядок вроде как заменяют любовь. И этого вроде как хватает. Или не порядок, а какие-то карнавалы, шоу, презентации, фуршеты и уик-энды. От которых им самим в конце концов скучно. И тогда они пытаются развеять эту тоску сексуальными революциями, наркотиками, триллерами...

Как давно уже переболел Западом... За эти годы столько прочитано их книг, увидено столько фильмов, услышано столько музыки...

И осталось лишь повторить вслед за Шпенглером: "Закат Европы". "Decline of the West". И он может быть таким...

"26 мая 2024 на безотказном электронном дисплее.

...длинные поезда катятся через бесконечную восточную пустыню. Поезда идут медленно. Они перегружены, переполнены людьми всех возрастов, всех стран.

Поезда идут из гибнущих городов огромной всепланетной цивилизации, исчерпавшей себя, пришедшей к своему концу. Задумчивое серое небо над пустыней. И лица людей в ободранных вагонах, исписанных словами на всех языках, словно заволокло облаком печали и надежды. Там, вдали, откуда тянутся рельсы, осталось то, драгоценное и привычное, у каждого свое, остались юность и детство, зимы и весны...