Чтение онлайн

Рев взлетающего на ускорителях одинокого флайдарта долетел откуда-то издалека, палубный настил отозвался слабой вибрацией. Еле слышно заныл сигнал тревоги, кажется, по сектору Дзета. Молодец Искандер. Провозился дольше, чем можно было ожидать, но все же справился. Теперь с чистой душой можно побеспокоиться и о себе, о своей почти не попорченной шкуре… Э, что такое? Он решил облететь Поплавок по кругу? Так и есть, беспокоится за наставника! Трогательно неисправимый дурачок…

Возня с хитрыми замками фонаря заняла вдвое больше времени, чем следовало, – секунды три. Еще столько же Менигон ввинчивался в тесное нутро кабины, сквернословя

по людской привычке и заполняя собой пустоты, как расширяющийся газ. Поерзав в анатомическом лежбище, явно рассчитанном на недомерка – сойдет, потерпим! – Менигон углядел в специальной нише цереброшлем, выдернул, надел. Пристукнул ладонью по заметной пластине.

В первый момент как будто ничего не изменилось. А потом он понял, что дело идет на лад. Тридцать секунд предстартовой подготовки начали таять.

Перестал болеть бок. Руки и ноги больше не чувствовались, и не ощущалась небольшая тяжесть на голове. Пропал пропитавший подкладку шлема запах чужого пота. Тело исчезало – прежнее тело, и появлялось новое. Ребра раздвинулись, превращаясь в центроплан с острыми режущими кромками. Кожа твердела. Позади выросли два низких киля. Обзор был отменный – во все стороны, на тридцать два румба, на двенадцать с довеском стерадиан, и не было нужды вертеть головой. Теперь Менигон видел платформы ПВО над облаками и мог сосчитать неистраченные ракеты, оставшиеся на подвесках. Новое тело пока было в параличе, но стремительно и неудержимо наливалось силой, пробуждаясь к жизни. Он почувствовал топливо в своих баках. Действительно баки, а не мочевой пузырь, – нет желания опорожнить их как можно скорее…

Рифленая плита соседнего лифта начала беззвучно опускаться. Вероятно, тревога уже объявлена и по сектору Гамма. Ерунда, им не успеть, опоздали… Справа разверзся зев шлюза, посыпавшиеся оттуда странные двуногие создания, хрупкие с виду и удивительно уродливые, неслышно кричали, стреляя на бегу. Пули не могли причинить вреда, но было немного больно ощущать их удары по твердой коже. Ничего, боль не щекотка, можно и потерпеть… На этих смешных двуногих нельзя сердиться. А вот как им понравится старт на ускорителях? Кто не спрятался, я не виноват…

Он почувствовал, что в силах взлететь, и не стал медлить. При старте чуть-чуть потемнело в глазах. Ощущение полета вызвало истинно детский восторг, и не было желания иронизировать над собой. Странно: резкое снижение… Что-то не так? Конечно, забыл об ускорителях! Что, интересно, надо сделать, чтобы их задействовать – попросту захотеть этого?

Так и есть.

Он выровнялся над самой водой, над битым льдом, колыхаемым океаном. Когда ускорители отгорели, он их отбросил – это оказалось вовсе не трудно. Маршевые двигатели наконец-то вышли на режим полной тяги, и тогда тело налилось настоящей силой. Силы оказалось даже слишком много: хоть сейчас взмывай свечкой в субкосмос.

Нельзя, сожгут… Менигон попытался вспомнить, каково штатное время приведения в готовность бортовых средств ПВО Поплавка – и не вспомнил. Не то восемь минут, не то десять. В сущности, это неважно; ясно одно: чем дальше уйдешь от Поплавка, пока он еще сравнительно бессилен после погружения, тем выше шанс. Это первое. Сначала уйти. А вот вырваться в космос хотя бы на низкую орбиту – это уже второе.

Туннельная бомба северян – третье, подумал он. Уничтожена ли она, нет ли – лучше не гадать, а уносить ноги, пока еще это возможно.

Флайдарт Искандера был виден впереди

малой точкой – шел низко над океаном, торопясь скрыться за выпуклостью Капли. Молодец, сообразил… Даже странно, как это он решился не ждать – либо увидел на уступе сектора Гамма благополучную картину, либо уверовал в неуязвимость мусорщика. Но в любом случае сделал то, что нужно.

Нет смысла идти с ним одним курсом, упрощая задачу пэвэошникам, надо взять чуть в сторону… Например, влево. Как это делается? Прибавить тягу правого крайнего двигателя? Шевельнуть элероном?

Океан рывком кинулся куда-то вниз, и Менигон обругал себя. Младенец учится ходить… Очень сильный младенец – не по навыкам. Хорошо еще, что метнуло вверх, могло бы и наоборот…

– Сволочь какая… – сказал он вслух.

Не думать ни о чем, кроме полета. Даже о полете не думать, как не думает человек, какие мышцы ему напрягать при ходьбе. Ощущать полет как целое, забыть обо всем, кроме полета, а остальное сделают наработанные рефлексы… жаль, что их пока нет. Чтобы летать, нужен не головной мозг, а спинной. Понятно, отчего Искандера выгнали в отставку, а естественное неумение не думать обозвали каким-то синдромом… Менигон выровнялся, осторожно спустился к океану и перевел себя в горизонтальный полет. Мелькнула мысль о том, что при всем желании он вряд ли справился бы с цереброуправлением старого типа – но не отразилась на полете. Спасибо тем, кто догадался напихать в цереброшлем компенсаторных цепей…

Наслаждаться полетом, скоростью, криком разрываемого на куски воздуха – и ни о чем не думать. О белой обезьяне в особенности. Может быть, у меня тоже врожденный синдром Клоцци?

Наверняка.

Но ведь получается же, подумал он с веселым удовлетворением. Искандер ошибся. Получается!

Белым пятном мелькнула и исчезла позади одинокая льдина, отколовшаяся от ледяного поля. Поплавок в хвостовой полусфере уменьшался, мутнел и, прячась за горизонт, словно бы опять уходил под воду. Вероятно, Искандер уже успел выскользнуть из поля зрения его радаров. Жаль, нельзя «ослепить» эту плавучую крепость: одинокий флайдарт против нее – ничтожная величина, злобная мошка, в лучшем случае способная больно укусить, прежде чем ее прихлопнут.

Мала скорость, и флайдарт отчего-то рыскает на курсе. Должно быть, не каждому дано лететь так низко над морем, тут требуются особые рефлексы… Хорошо еще, что море почти гладкое, не пугает волнами высотой с рубку ударного крейсера, и даже зыбь не рябит в глазах, а сливается в серый фон. Еще минут десять такого полета – и, если за это время не собьют, можно будет набрать безопасную высоту и предельную скорость, прежде чем на форсаже рвануть вверх. Вслед за Искандером. Куратор равнодушно поздравит с успехом эвакуации…

«И ни о чем не думать», – успел он напомнить себе, прежде чем его накрыло.

Удар башенного энергоизлучателя боевой платформы пришелся в хвост, короткий импульс погас в разрушаемых двигателях, и только потому Менигон остался жив. Катапультирование было мучительным – будто с хрустом рвали зуб, и этим зубом был он сам.

Удар. Сразу померк свет. Еще один нокдаун – снизу, вдогон. Когда раскололось выстреленное вверх яйцо пилотской кабины, больно ударило воздухом, и Менигону показалось, что он врезался в бетонную стену. Падение продолжалось недолго – над корытом анатомического лежбища раскрылось мягкое крыло. Парящий полет, медленный спуск к жидкой могиле вблизи точки замерзания.