Чтение онлайн

– А ты откуда знаешь?- подозрительно уставился на меня брат.

– Так сейчас случайно их увидела, окликать не стала, - я села на кровать и насупилась, - он с ней роман крутит, так надо понимать?

– Откуда я знаю, что ты ко мне прицепилась, как пиявка? Сама у него спроси, когда придёт.

– И спрошу. Только что к Лене приезжал, а теперь - на тебе, другой обзавёлся. Как же у него всё быстро получается, одна здесь, другая там, третья, вероятно, в Самарканде! Это я не жену имею в виду. Да что же это такое, в самом деле?! Тогда на сессии, когда Любочка бегала за ним, он же нас уверял, что у него ничего с ней не было. Она втюрилась в него, как дура, а ему только Ленуля нужна. Вот зараза, а я-то поверила.

– Ну чего разошлась, успокойся. И не лезь в чужие дела! Ты меня поняла? Сами разберутся.

– Ага, сейчас, размечтался. Всё Лене расскажу, открою, наконец, ей глаза, какой на самом деле ее ненаглядный, - дверь открылась, и на пороге возник Закир в обнимку с девицей, да так и застыл в проходе, увидев меня. Рука его сползла вниз, а растерянный вид говорил сам за себя. Он не ожидал,

что я, как немой укор, появлюсь так не кстати.

– Привет. Это не то, что ты подумала, так что не смотри на меня так, как будто я делаю что-то противозаконное.

– А откуда ты знаешь, о чём я думаю? А? На воре и шапка горит, так что не оправдывайся! Я всё прекрасно поняла, и не держи меня за дурочку.

– Что ты поняла?- пытался отвлечь меня Закир.

Девица стояла, не зная, кто я и почему налетела на Закира, но в разговор не вмешивалась. И попробовала бы вмешаться, я не Лена, могу и вписать промеж глаз. Это за себя я не смогу кому-то физиономию набить, а за подругу - всегда, пожалуйста.

– Не вздумай Лене этот свой бред доложить, между нами ничего нет, она просто мне помогает дипломную работу писать, вот и всё.

– Да нет, дипломные работы в обнимку не пишут, так ходят, когда спят вместе. Я расскажу всё, что видела.

Лена пришла ко мне и осталась ночевать. Разговор у нас был не из приятных. Всю ночь она проплакала, я не мешала. Со слезами горе легче переносится, не так сильно давит. Утром с заплаканными глазами подруга выглядела ужасно, но бессонная ночь не прошла для неё даром, она приняла решение, которое далось ей, похоже, нелегко.

– Всё когда-то кончается, вот и наша связь подошла к своему завершению. Ничего, подруга, переживём. И не такое бывало, а мы до сих пор живы и здоровы, значит, так тому и быть.

У меня внутри все кипело. Ну, чему теперь радоваться? Вся жизнь наперекос. Спрашивается, зачем надо было влюбляться? Жила бы себе спокойненько, деток воспитывала. Ан нет, туда же - любви, как в романах, ей захотелось. Ну что, получила свою порцию адреналина, хлебнула по полной программе, а теперь что? Да ничего, пустота. Вот теперь собирай осколки своего счастья, позаимствованного у другой женщины. Проклятый любовный треугольник, куда ни кинь, сплошь одни разбитые сердца. И надо же, только женские (я поковырялась в этой куче, ни одного мужского не нашла). Они что, паразиты, его с собой уносят, чтоб ничего лишнего после себя не оставлять? Конечно, уходя налегке, без воспоминаний, охов и ахов при расставании, чего ж не захватить этот маленький предмет, совершенно не тяжёлый, да и ноша своя не тянет. Вот и глумятся над женскими слезами, которыми и впрямь горю нельзя помочь. Я бы всех этих кобелей-однодневок так за одно место и подвесила. Мне так за подругу обидно стало: ходит несчастная, как побитая собачонка, и тоска в глазах; посмотришь - жутко становится. Мне ли не знать, как это тяжело. Говорят, что время лучший лекарь, с годами рана затягивается, а там, глядишь, и совсем заживёт. Чёрта с два! Эта рана только корочкой покрывается, а слегка задень воспоминаниями, тотчас же кровоточить начинает, да ещё как дёргает, спасу нет! Хоть волком вой на луну, хоть на стену лезь. А еще лучше в "жёлтый дом" попроситься, пока не полегчает, там стены голые, не поранишься. А если что, то и врачи тут же, под боком, с укольчиком, как со шпагой, наперевес.

Закир позвонил Лене и очень разозлился на меня за то, что я ей всё рассказала. Но, как обычно, оправдывался, мол, все не так, и я всё неправильно поняла. Но на этот раз подруга поверила мне, а не Закиру. Они расстались, хотя он иногда звонил, интересовался здоровьем её и детей, спрашивал, всё ли в порядке дома и на работе. Не знаю, может, у него и правда было к ней настоящее чувство, если он так и не смог забыть её...

Глава 10

В стране началась неразбериха, республики одна за другой стали отделяться от Союза. Русскоязычное население вынужденно было покидать насиженные места и уезжать в Россию. Наши семьи, моя и Лены, перебрались на постоянное место жительства в Калугу. Всех приезжих считали чужаками и относились к нам с недоверием. Часто можно было услышать в свой адрес, мол, понаехали тут всякие, не сиделось вам на месте, и без вас тут обойдёмся. Но разве докажешь всем, что жить становилось с каждым днём всё труднее и страшнее. Детей боялись из дома выпускать. Когда в Фергане начались разборки между узбеками и турками-месхитинцами, всю Республику трясло, как в лихорадке. Нет, я не хочу сказать, что все узбеки были настроены против нас враждебно, в основном, это были молодые люди, которые с удовольствием становились под зелёные мусульманские знамена. Аксакалы и те, кому за сорок, уговаривали не покидать пределы Узбекистана, опасаясь, что он превратится в байское государство. События в Фергане заставили нас усомниться в нашей безопасности. Там творились чудовищные вещи, о которых в то время не писали в газетах.

Нина Полякова (наша сотрудница связи, поехала к родителям под Фергану в гости, рожать третьего ребёнка, естественно, взяла с собой и двух других детей) попала в самую гущу кровавых событий. В тот злосчастный день ей и приспичило рожать. Пока скорая везла её и ещё нескольких женщин в роддом, машину несколько раз останавливали, проверяя, не находится ли там кто-то из турков-месхитинцев. Когда, наконец, Нину положили на родильный стол, на соседнем насиловали роженицу. Нина родила третью дочь, и не успела оправиться после родов, как её и нескольких мамаш с детьми солдаты погрузили в бронетранспортёры и повезли в горы. Она потом с ужасом вспоминала, как грудных детей разрывали на две половинки и выбрасывали

в окна. Ей повезло, русских не трогали. Она не знала, что с другими двумя её дочками, которые остались с родителями. Родители жили в Махале, в своём доме, и раньше никогда не задавались вопросами, кто какой национальности. В ворота сильно стучали, и отец Нины пошёл открывать их, пока не слетели с петель, спрятав предварительно внучек в сарае, засыпав их зерном и строго-настрого приказав не шевелиться, что бы ни произошло. Испуганные девочки сидели ни живы - ни мертвы. Стучал в ворота сосед по дому, турок-месхитинец с семьёй, умолял спрятать их от разъярённой толпы. Но Нинин отец не мог рисковать детьми, о чём прямо так и сказал. Едва они ушли, как во двор ворвалась вооружённая толпа и потребовала выдать турков, если таковые у него прячутся. Степан Андреевич клятвенно заявил, что никого постороннего в доме нет, но его оттолкнули и стали искать везде, где посчитали нужным. Только чудо спасло детей, они сидели тихо, как мышки. И не дай Бог, если бы хоть одна чихнула или пошевелилась, вооружённые налётчики не стали бы разбираться кто там, а открыли бы огонь на поражение. После этого случая Степан Андреевич на нервной почве потерял голос, который вернулся только через несколько месяцев.

По чьему-то приказу на все ворота домов, где проживали турки-месхитинцы, вывешивались тряпки как опознавательные знаки. В Фергане на рынке в мясных рядах, вместо мяса на крюках подвешивались головы, а под ними надпись - "МЯСО ТУРКА". Озверевшая толпа дошла до Самарканда, где их и остановили солдаты. Видимо, после взятия города, они собирались идти на Карши. Тогда уже Президент Республики Узбекистан Каримов приказал безжалостно расправляться с нарушителями закона, и мятеж понемногу успокоился. Райкомам и Горкомам были даны строгие указания на корню пресекать межнациональные конфликты. По телевидению прошла реклама телефонов КГБ, куда можно было обратиться в случае, если вам угрожают. Не помогали даже такие меры. Всю рабочую неделю постоянно ходили слухи о том, что в выходные будут вырезать и русских. Вывешивались плакаты: "РУССКИЕ -

В РЯЗАНЬ, ТАТАРЫ - В КАЗАНЬ", или на такую тему, " РУССКИЕ ОСТАВАЙТЕСЬ. НАМ НУЖНЫ РАБЫ". Но в нашем городке случаев вырезания русских семей не было. Как я думаю, это была просто психологическая атака, которая прекрасно сработала. Всё русскоязычное население, не дожидаясь, пока с ними что-то сделают, рвануло с насиженных мест, за копейки продавая дома и имущество. Лишь бы хватило на билеты да зимние вещи, которых у большинства не было. Муж Нины, Саша, неделю не знал, что с семьёй, живы они или уже нет. Голова молодого мужчины поседела за эти дни ожидания.

Пусть те, кто сможет осудить нас после всего этого, вначале поставят себя на наше место и попробуют представить, можно ли было оставаться жить в таких условиях, а потом уже бросают камень в наш огород. Не по своей воле мы стали вынужденными переселенцами и беженцами.

Первое время после переезда было очень трудно, но нам повезло. Мы устроились на завод, нам дали временное жильё - небольшие комнатки в общежитии. Горячая и холодная вода - это уже во многом упрощает и облегчает жизнь. Ну а то, что общие кухня и туалет с душем - ерунда. Жили же раньше, да и сейчас ещё в коммуналках, никто не умер. И мы со временем привыкли. Слава Богу, ещё и с соседями повезло, буйных не было, а небольшие неурядицы всегда быстро заканчивались перемирием. До мордобоя и размахивания сковородками на кухне дело не доходило. Так мы и прожили десять долгих лет, пока нам как беженцам не предоставили квартиры. Я с сыном Сашкой получила двухкомнатную в районе третьей больницы, Лена с семьёй - в Турынино, в новом девятиэтажном доме. Мама с Толиком купили небольшой дом на Грабцевском шоссе, но после того, как они получили квартиру в районе Силикатного. Эту квартиру они продали, добавили несколько тысяч долларов и перебрались в свой дом. Мы с сыном смеялись, что нам на троих положено больше метров, так как третьим членом нашей семьи была немецкая овчарка Джерик. Но, как известно, на животных лишняя жилплощадь не полагается, и нам предстояло размещаться на той, которую дали. И за это огромное спасибо! Бесплатное жильё в наше время - это, поистине, подарок судьбы. Квартиру, как я уже сообщила, мы получили на двоих с сыном, но лет за семь до этого, я умудрилась опять выйти замуж. И снова неудачно. Нет, на этот раз муж меня не бил, и руки у него росли, откуда положено, но любил прикладываться к бутылочке, что и погубило, естественно, наш брак. Иногда мне кажется, что у меня на роду предначертано быть одной. Ну, никак мне не везёт с мужчинами, хоть тресни. И баба я неплохая, работящая, и в доме чистота, и вкусно приготовить могу, чего им не хватает. Я, если честно, вначале переживала, что не могу найти спутника жизни, а теперь махнула на это рукой. По большому счёту, что я теряю? Ничего! Живу себе спокойно, и не надо мне грязные носки и чьи-то рубашки настирывать. Куда захотела, туда и пошла, отчёт держу только перед собой, ну и, конечно, перед сынулей, он всегда интересуется, куда его мама "намылилась". Но свободное время надо было чем-то заполнять, вот я и вспомнила, как Леонора предлагала мне романы писать. Задумалась я: а что, вдруг получится, и приступила. Вначале один получился, потом второй, третий. Только читали их мои близкие - подруга да мама. Мужское наше население руками и ногами отбивались от меня, когда просила, чтоб хоть страничку прочли да дельный совет дали. Да где уж им понять, как это для меня важно. Я бы бросила всю эту затею, но подруга от меня не отставала, говорила, что сдаваться нельзя, надо твёрдо идти к намеченной цели, вот тогда задуманное и получится. Послушалась, на свою голову, вот и оказалась на Киевском вокзале насквозь промокшая и голодная. А тут ещё какой-то мужик в Мерсе прицепился, и что ему надо от уставшей злой женщины?..