Чтение онлайн

— Что ж ты такого натворил-то, Антон?

Ориентировка на автомобиль «Москвич-401» госномер 77–77 ПРА и его владельца Ковалева Антона Николаевича поступила в областное УВД из Управления КГБ месяца полтора назад. Как правило, такие документы докладывались начальнику, но генерал-майор Волченков был в отпуске, поэтому ориентировка легла на стол Воронцову, который на тот момент был исполняющим обязанности начальника УВД.

Сказать, что полковник Воронцов удивился, значило бы сильно преуменьшить то состояние, в которое он пришел, читая доставленный документ.

— Особо

опасен… При опознании быть максимально осторожными… Немедленно оповестить дежурного по УКГБ или секретаря начальника Управления…

Воронцов вдохнул-выдохнул. Из-за чего «старшие братья» так ополчились на Антона? Чем он им так насолил? Или все эти телодвижения связаны с назначением нового начальника областного КГБ? Очень похоже…

Полковник поднял трубку служебного телефона, набрал номер начальника уголовного розыска:

— Олег Иванович! Зайди!

Через пару минут к нему в кабинет зашел начальник областного управления уголовного розыска полковник милиции Красавин. В отличие от своего руководителя, постоянно носившего форму на службе, начальник уголовного розыска почти всегда ходил в штатском. Сейчас на нём был элегантный серый однотонный костюм, темная рубашка и сиреневый в белый горошек галстук. Воронцов с долей зависти посмотрел на этого эстета, протянул ему ориентировку:

— Читай!

Красавин бесцеремонно уселся не на стул у приставного стола, а в кресло у окна, вытащил из внутреннего кармана модные очки в тонкой оправе, усмехнулся на удивленный взгляд Воронцова, пожал плечами, мол, возраст, пробежал глазами документ.

— И что тут такого особенного?

— Ничего, что здесь про Ковалёва?.. — саркастически хмыкнул Воронцов.

— И что? — недоуменно повторил вопрос Красавин.

— Про Ковалева, — уточнил Воронцов. — Ты Антона Ковалева не помнишь? Чемпиона «Динамо» по самбо? Который в Химике «разбойников» нам помог взять в прошлом году? Розыскное дело «Разбойники»?

— Не помню, — немного озадаченно ответил Красавин. — Чесслово, Георгич, не помню… Дело, конечно, помню. Как брали их, тоже. Ковалева Антона, извини, нет. Агент ваш?

Воронцов вздохнул.

— Ладно. Замяли.

И наложил резолюцию: «т. Королькову С. С. Для исполнения. Перед информирование УКГБ докладывать мне». Подполковник милиции Корольков Семен Семенович был начальником областного ГАИ.

Заезжать в поселок я не стал — утро, все на работе. А кто в отпуске, так сомневаюсь, чтоб здесь остались, глотали гарь и вонь с химзавода. Мишка уж точно уехал к деду с бабкой в деревню. Да и движок у «Росинанта» что-то уж сильно стал захлёбываться, почти не тянул. Карбюратор сломался?

Кое-как я добрался до гаража. Открыл ворота, благо ключи всегда в бардачке лежали, загнал машину. Как теперь обратно ехать? Опять идти на поклон к Коломойцеву не хотелось.

На моё счастье из подъезда дома напротив вышла знакомая фигура — Зинаида Павловна Наумова. Я поспешил к ней:

— Зинаида Павловна! Зинаида Павловна!

Она обернулась. Я догнал её, поздоровался, покачал головой:

— Прекрасно выглядите, Зинаида Павловна!

Действительно, старушка была уже совсем не старушкой. Лет 45–50 от силы. Даже морщины на лице исчезли. В волосах вообще седины не наблюдалось!

— Благодаря тебе, Антошка! — она

тепло улыбнулась мне, приобняла. — У тебя что-то срочное? А то я на работу. Не хотелось бы своим дурной пример подавать… Знаешь, проводи меня до остановки. Я сегодня своим ходом добираюсь. По дороге пообщаемся.

Поведал я Зинаиде Павловне о своей беде. Она только хмыкнула и рассмеялась:

— Право, какие пустяки! Ключи от машины, от гаража с собой? Давай их сюда! И документы на всякий случай тоже дай!

Я послушно передал ключи, документы.

— Телефоны мои помнишь? Перезвони мне завтра-послезавтра. Думаю, к этому времени решим твою проблему!

— Только, Зинаида Павловна, — я замялся. — Я некоторым образом в розыске вроде как…

— В каком розыске? — женщина остановилась, повернулась ко мне, взяла меня пальцами за подбородок, как учительница нерадивого ученика. — Что ты натворил?

Я поморщился, вкратце сообщил, что произошло в последние два месяца.

— М-да, — она огляделась вокруг. Заметила недалеко скамейку, сказала:

— Пойдем, присядем.

Похоже, что она уже не спешила.

— Боюсь, что тут я тебе вряд ли чем помогу, — вздохнула она, достав из сумочки пачку сигарет — длинных, тонких, коричневых. Я таких даже и не видел. Заметив мой любопытный взгляд, протянула пачку мне:

— Куришь?

Я отрицательно покачал головой:

— Просто никогда таких сигарет не видел.

Она улыбнулась, вздохнула:

— Что собираешься делать?

— Пока отсиживаюсь у себя в усадьбе в Кутятинском районе. А там придумаю. Но лечить Андропова, чтоб потом всю жизнь провести в закрытой палате с окнами на решетках да под постоянным наблюдением, совершенно нет никакого желания.

Зинаида Павловна рассмеялась:

— Всё с тобой ясно. Так и должно было быть. С ремонтом машины я тебе помогу. Нет, нет! — она заметила, как я полез в карман за деньгами. — О деньгах не может быть и речи!

Я пожал плечами. Жаль, конечно. Деньги у меня были.

— А вот насчет твоих проблем с Комитетом, — она пожала плечами. — боюсь, тут я буду бессильна что-либо сделать.

— Ерунда, — отмахнулся я. — Здесь я сам. Мне б с машиной разобраться.

— С машиной я помогу!

Глава 22

Новые знакомства

Яков Семенович Шейман работал с клиентом. Дама бальзаковского возраста принесла ему в ремонт разорванную цепочку, пайкой которой он и занимался. Еврей поднял голову, увидел меня, едва заметно кивнул. Я сел в клиентское кресло.

Работа заняла у него минут десять. Он почистил место пайки бархаткой, зачем-то посмотрел на свет, бросил цепочку на весы, спросил:

— Видели? Вес тот же!

Женщина кивнула, соглашаясь.

— С вас рубль двадцать!

Как только за ней закрылась дверь, Шейманг вышел из-за стола, подошел ко мне, пожал руку:

— Здравствуйте, здравствуйте, Антон! Рад вас видеть!

Он повесил снаружи на дверь табличку «Перерыв 15 минут», задвинул засов. Шейман здорово изменился с нашей последней встречи: помолодел, волосы на голове стали гуще, седина пропала. Да и двигаться еврей стал энергичней, поживее.