Чтение онлайн

Ведьмы ожесточенно закивали головами.

— Приедет лично и позвонит по телефону, — я передал Эмме карточку ювелира Якова Семеновича Шеймана.

Труп Магнуса Эмма с Магдой без моей помощи спустили в погреб, где лежало тело хозяина дома.

Мы расстались на вокзале. Ведьмы поспешили на поезд до Москвы. Я оставил машину на привокзальной площади рядом с милицейским постом и поспешил на остановку «пятерки». Хотелось бы успеть вернуться домой хотя бы к ночи. Около остановки я, обнаружив будку таксофона, поднял трубку, набрал «02» и сказал:

— По адресу: поселок Кирпичного завода, 123 убит хозяин

дома. Труп находится в погребе гаража. Машина убитого стоит на привокзальной площади.

Отпечатки своих пальцев дома и в машине на руле, дверцах, багажнике, внутри салона я постарался тщательно вытереть.

Глава 18

Кто-то турист, а кто-то завтрак туриста.

Задачу установить место жительства Антона Николаевича Ковалева 18 лет от роду, бывшего помощника лесника Кутятинского леспромхоза начальник райотдела КГБ майор Сергей Витальевич Мирошкин перепоручил своему подчиненному, молодому сотруднику лейтенанту Кобылкину. Кобылкин работал в органах безопасности всего полгода, выполнял функции «подай-принеси» и ожидал, когда его отправят на переподготовку в Высшую школу КГБ или Высшие курсы по переподготовке офицерского состава КГБ. Конечно, предпочтительней была Высшая школа, по окончании её выдавался диплом о высшем образовании. Потом можно было хвастаться, мол, имею две «вышки», вот такой я умный. Высшие курсы диплома о втором высшем образовании не давали.

Кобылкин, как любой молодой сотрудник, к поручению отнесся серьезно и со всей ответственностью. Не обнаружив ни личного дела, ни анкетных материалов в отделе кадров, лейтенант устроил по всем правилам опрос сотрудников, которые хоть раз контактировали с разыскиваемым лицом.

Пример недавно арестованной кадровички Елены Ивановны Панько, которая (какой ужас!) работала на английскую разведку, был у всех перед глазами, поэтому абсолютно все сотрудники предприятия шли на контакт, охотно делились сплетнями, рассказывали всё, о чём знали. На контакт шли почти все. Один только пожилой лесник Батманов, мрачно выслушав молодого сотрудника, поинтересовался:

— Повестка есть? Нет? Ну, и пошел на!..

Обиженный Кобылкин немедленно доложил про наглого лесника начальнику, требуя немедленно применить к нему санкции.

— Привыкай! — засмеялся Мирошкин. — Не все нас любят, уважают и боятся. Сейчас не тридцать седьмой. Чтобы нам санкции применить, надо чтоб лесник твой что-то совершил! Иначе получишь от прокурора по шапке, сам погон лишишься.

Увы, из опрошенных работников леспромхоза конкретного адреса Ковалева никто так и не назвал. Даже мастера-плотники, ставившие Ковалеву дом-сруб, занимались его отделкой, недоуменно разводили руками, пытаясь вспомнить, где они работали.

— Да вроде где-то рядом с Коршево, — чесал в затылке старший из них, Самойлов по прозвищу «Дед Самсон». — Выезжаешь за околицу, сразу поворот в лес…

Самое странное оказалось, что никакого поворота в лес за околицей села Коршево не оказалось. Кобылкин дважды проехал по единственной дороге из Коршево до Бахмачеевки, но так и не обнаружил ни одного съезда в лес.

Дед и бабка Ковалева, живущие в Бахмачеевке, тоже

развели руками.

— Здесь он бывает, — подтвердил дед Паша. — На велосипеде приезжал.

Эту же информацию подтвердила продавщица коршевского сельпо, когда Кобылкин предъявил ей фотографию Ковалева.

— Знаю его! — заявила она. — Хороший мальчик. Два раза в неделю за хлебом приезжает. Берет себе и соседям. Иногда сахар покупает. Живет где, не знаю. Но где-то недалеко. Так ты у лесника спроси. Он с ним дружбу водит!

— Значит, живет где-то недалеко, рядом, — заключил Мирошкин на рассказ молодого сотрудника. — В радиусе 10–15 километров. Вот очерти на карте круг и смотри, какие есть рядом населенные пункты. Определишь, займись их объездом.

— Есть!

— С местным участковым поговорил? Такие, как он, всё знают в округе!

Местный участковый капитан милиции Куликов Михаил Сергеевич по прозвищу Анискин оказался седоватым крепеньким мужичком предпенсионного возраста.

«Эдакий грибок-боровичок!» — сразу подумал про него Копылов. На контакт он пошел легко. Ковалева на фотографии опознал сразу.

— Как же, как же! — участковый даже обрадовался. — Хороший парень! Работал в лесхозе у Макарыча в помощниках. Знаешь, сколько мы с ним браконьеров да черных лесорубов выловили? Да и вообще, Антон — очень хороший парень. Всем помогает. Мне помог, жене помог…

Правда, чем помог Ковалев Антон участковому и его жене, Михаил Сергеевич так и не сказал. Он мялся, хмурился, пытался вспомнить, но только, в конце концов, недоуменно развел руками.

— Тут у нас, сам должен понимать, места не простые, — перескочил участковый на другую тему. — Много чего непонятного. Вот, например, три года назад по лету сразу пять мужиков в Бахмачеевке утопло. Троих так и не нашли. А потом как отрезало!

Участковый настороженно огляделся по сторонам и продолжил вполголоса:

— Поговаривают, это лесник с помощником водяного извели. Ну, Макарыча у нас давно все колдуном считают. Колдун он, не колдун… — участковый махнул рукой, — дело десятое. Главное, всем от него польза. Водяного извел — раз!

Участковый загнул палец.

— Браконьеров с лесорубами к ногтю прижал — два! За десять лет у нас в округе волки ни одну скотину не зарезали — три! Хотя…

Михаил Сергеевич вздохнул, прищурился, смешно поморщился:

— Был у меня случай в прошлом годе. Подрали колхозную корову. Вроде как волки. И вроде не волки. Василь Макарыч, лесник наш, пошел на них в засаду. Так и его подрали. Вся одёжа была в крови. Сам видел! Я к нему сунулся, а он здоровый, на теле ни царапинки. Как вот так бывает?

Участковый ловко выбил из пачки «Беломора» папиросину, осторожно продул картонный мундштук, прикусил, закурил.

— А потом Лидка Егорова с Коршево повесилась. Она дояркой в колхозе работала. На работу утром не вышла. За ней пошли. А она в хлеву висит. Чистый суицид. Вроде ничего особенного. Только потом я к ней в подпол сунулся, а там…

Участковый затянулся, выпустил клуб дыма вверх. Кобылкин поморщился. Он не курил. Табачный дым вызывал у него не то, чтобы аллергию, но какое-то неприятие. Сразу появлялись кашель, сопли. Приходилось терпеть вот таких собеседников. Всё ради установления контакта, получения нужной информации, в конце концов, ради службы.