В боях рожденная...
Шрифт:
Чтобы хоть как-то бороться с самолетами врага, я приказал всем бойцам выдать по 20 бронебойных и зажигательных патронов. Расчет был прост: фашистские летчики, обнаглев, стали летать настолько низко, что их можно было поражать из стрелкового оружия. И этот расчет оправдался. Метким винтовочным огнем воины 100-й дивизии сбили несколько самолетов противника. Фашистские асы вынуждены были летать выше.
В связи с этим мне вспоминается такой боевой эпизод. Связист при КП дивизии отправился проверять линию. Не успел он выйти из леса, как чуть ли не прямо на него стал пикировать «мессершмитт».
Так мы получили еще одного пленного. Кстати, о пленных. После первого боя их у нас было немало, и почти каждый из них говорил о «новом страшном оружии русских», от которого «танки горят, как факел». Один пленный ефрейтор-танкист даже сказал: «Когда мы наступали, мы думали, что вот-вот русские батареи откроют огонь, и мы их подавим. Но русские молчали. Это нас сильно встревожило. Потом командир танка дал приказ „Вперед!“, и мы пошли. Если бы я знал, что у русских такое мощное зажигательное оружие, я бы повернул обратно…» Когда мы ему показали это «мощное зажигательное оружие», он очень удивился.
Пленный летчик, которого сбил наш герой-связист, дал такие показания: «Нам было приказано сровнять с землей позиции русских войск. Особое задание получили несколько звеньев самолетов — им было приказано разыскать вашу артиллерию. К сожалению, этого приказа они не выполнили».
«И не могли выполнить, — подумал я. — Ведь Свешникова с артиллерией все еще не было!»
Однако надо было готовить части к новому бою. Гитлеровцы, конечно, не успокоятся. Меня тревожило моральное состояние бойцов. Думалось, что не каждый способен выдержать такие адские испытания, и я решил проверить, каков боевой дух личного состава, только что с честью вышедшего из боев.
На позициях 85-го стрелкового полка было все спокойно. Усталые бойцы приводили в порядок полуосыпавшиеся окопы, на закопченных, обветренных лицах не было и тени страха или растерянности.
— Не беспокойтесь, товарищ генерал, не пустим дальше фашистского гада! — сказал высокий худой красноармеец.
Комок подступил у меня к горлу. Пришел приободрить, успокоить бойцов, а они сами командира дивизии успокаивают.
— Спасибо, родные, за все, — сердечно поблагодарил я их.
— Служим Советскому Союзу! — дружно ответили воины.
Из расположения 85-го я отправился на рубежи обороны 355-го стрелкового полка, которым командовал полковник Шварев, кадровый военный, участник боев на Карельском перешейке. Мне было ясно, что фашисты, не добившись успеха, атакуя из района Острошицкий Городок, попытаются пробиться к Минску по шоссе Масловичи — Паперня — Дубовляны, где как раз и занимал оборону 355-й стрелковый полк.
Бойцы этой части уже знали об успехе своего соседа справа. Добровольцев — истребителей танков было хоть отбавляй. Все рвались в бой — пусть только гады сунутся!
И уже перед самым закатом фашисты «сунулись». Они бросили против 85-го стрелкового полка (без танков и почти без артиллерии,
После продолжительной массированной бомбардировки позиций полка немцы пошли в атаку. Им удалось нащупать стык между батальонами полка в районе деревни Паперня. Здесь они и сосредоточили основные усилия. Со стороны наступающего противника — сплошной грохот, ревели моторы танков, трещали мотоциклы, строчили автоматы. Наш передний край молчал. Приказ был краток — подпустить врага на максимально близкое расстояние, уничтожать его танки бутылками с бензином, а пехоту точным прицельным огнем.
Я понимал, что, если фашистам удастся вклиниться в стык между батальонами, оборона полка будет рассечена, трудно будет управлять боем. Надо отдать должное командирам батальонов старшему лейтенанту Безуглову и капитану Степанову. Они отлично взаимодействовали друг с другом и великолепно руководили боем.
Когда враг подошел совсем близко, ожили и наши окопы. Плотным ружейно-пулеметным огнем бойцы отсекали вражескую пехоту от танков. А поскольку расстояние было небольшим, то огонь этот для гитлеровцев был по-настоящему губительным. И фашисты не выдержали — залегли.
И тогда во фланг подразделения ринулись немецкие автоматчики на мотоциклах. Их встретил взвод, в котором находился политрук роты старший политрук Н. Е. Сребняк. Когда мотоциклисты, остервенело строчившие из автоматов и пулеметов, были уже почти перед позициями взвода, старший политрук скомандовал: «Огонь!» — и сам лег за ручной пулемет. Передние мотоциклы опрокинулись, на них натыкались следовавшие сзади. Началась свалка, которую бойцы взвода забросали гранатами. Шесть мотоциклов было разбито, почти все автоматчики уничтожены.
А танки, оставшиеся без пехоты, упрямо ползли и ползли вперед. На прямую наводку выдвинули свои сорокапятки артиллеристы противотанковой батареи старшего лейтенанта Богомазова. Вот от меткого попадания загорелся один фашистский танк, застыл с перебитой гусеницей второй… Но и батарея несла потери. Убит наводчик первого орудия, его место занял политрук батареи Гогишвили. Раненые наводчики Данилов и Буров не покинули своего боевого поста. Батарея вела меткий огонь. Только орудие сержанта Адышкина уничтожило четыре танка.
И все же часть боевых машин врага прорвалась в глубину нашей обороны. И здесь свое веское слово вновь сказали истребители танков, возглавляемые помощником начальника штаба полка капитаном З. С. Багдасаровым. Они усовершенствовали тактику борьбы с танками бутылками и действовали теперь уже попарно. Если промахивался один, второй поражал цель. «Бутылочники» Багдасарова сожгли четыре танка, остальные повернули обратно.
Наблюдая за ходом боя, я искренне восхищался мужеством воинов, но почти физически ощущал, насколько им тяжело. Артиллерия, артиллерия — вот что сможет нам помочь! И вот наконец командование прислало 151-й корпусной артиллерийский полк в составе 20 орудий 152-мм калибра. Я немедленно направил его в расположение 355-го стрелкового полка, где бой был в самом разгаре.