Чтение онлайн

Оборудовать огневые позиции не было времени. 151-й артиллерийский полк с ходу вступил в бой. Большинство орудий, развернувшись на позициях полка Шварева, ударили прямой наводкой по танкам и пехоте противника. Отважные артиллеристы сожгли восемь фашистских танков и бронетранспортеров, уничтожили большое количество пехоты.

К исходу дня атаки гитлеровцев ослабели. У противника уже практически не осталось танков. Наступил тот самый момент боя, который решает его. И тогда старший лейтенант Безуглов и капитан Алексеев подняли свои батальоны в контратаку. Штыкового

удара фашисты всегда боялись. Не выдержали они его и на сей раз. В панике, бросая оружие, бежали гитлеровцы на исходные рубежи. На поле боя чернели силуэты подбитых танков.

Таким образом, и на рубеже обороны 85-го стрелкового полка фашистским воякам прорваться к Минску не удалось.

В штабе дивизии подвели итоги боя, длившегося с 15 часов до позднего вечера. Успех был налицо. Фашисты нигде не смогли продвинуться ни на пядь. Они потеряли в общей сложности 57 танков, много бронетранспортеров, мотоциклов и другой боевой техники. Потери гитлеровцев в живой силе были огромны. Главное же состояло в том, что, несмотря на огромное численное превосходство противника (примерно в четыре раза) в живой силе, полное превосходство в танках, авиации и артиллерии, мы не только выстояли, но и отогнали врага назад! Мы поверили в себя, поверили в то, что можем бить фашистов!

Наступила тревожная ночь. Немцы изредка пускали осветительные ракеты, лениво постреливали из автоматов, но в целом на переднем крае было тихо. Легкий ветерок временами доносил смрад догоравших немецких танков. В дивизии подсчитывали потери, перевязывали и эвакуировали в тыл раненых. Наконец-то можно было накормить личный состав. Но некоторые бойцы настолько устали, что, не дождавшись раздачи пищи, засыпали, другие дремали, склонившись над котелком, не донеся, как говорится, ложку до рта.

Около полуночи я вернулся в свой блиндаж. Нервное напряжение спало, и я почувствовал страшную усталость. Мучительно хотелось лечь, вытянуться во весь рост, закрыть глаза и забыть обо всем. Но завтра снова бой…

Как всегда, выручил горячий крепкий чай, который предусмотрительно приготовил адъютант. Позвонил Филяшкину:

— Зайди ко мне, Кирилл Иванович. У меня тут чаек хороший.

Запыленный, видно, тоже очень усталый, замполит через минуту был в блиндаже. Глаза его как-то озорно, задорно поблескивали:

— Я только что из полков, Иван Никитич… Не перестаю восхищаться нашими людьми! Ведь такая баня была, а никакой растерянности, паники. Устали безумно, а снова рвутся в бой.

— Такой он уж наш советский человек, Кирилл Иванович! Поддержать бы сейчас наступательный порыв наших людей, да нечем. Свешникова-то с пушками пока нет.

Так мы с четверть часа сидели, пили чай, тихо беседовали. Со стороны поглядеть — сошлись два давних друга и обмениваются новостями. Как будто и не было долгого, тяжелого боя…

В начале первого адъютант доложил, что прибыл начальник разведки капитан М. Д. Ященко.

— Давай его скорей сюда! — приказал я и разложил на столе карту.

Вошел Ященко,

начал докладывать:

— Дивизионной разведкой установлено, что перед позициями наших войск противник оставил только небольшое прикрытие. Основные силы отведены в район Острошицкий Городок, Мочаны, Масловичи. Там наблюдается усиленное движение танков, автомашин, мотоциклов… По всей вероятности, идет перегруппировка сил.

Я внимательно посмотрел на капитана — он еле держался на ногах.

— Спасибо, товарищ Ященко! Идите спать!

Эти данные позволили нам сделать вывод, что противник готовит новый удар, который последует утром. Ночь же он использует для того, чтобы привести в порядок свои части, потрепанные в бою. У нас сложилось твердое решение — надо упредить наступление противника и самим нанести ему удар. Но можно ли думать об упреждающем ударе без артиллерии? Пригласили на «военный совет» начальника штаба дивизии полковника П. И. Груздева, склонились над картой…

В это время в блиндаж буквально влетел начальник артиллерии дивизии полковник Филиппов.

— Иван Никитич! Свешников с артиллерией прибыл! — с порога крикнул он.

— Попросите его скорей ко мне!

Я взглянул на часы. Шел второй час ночи 27 июня.

Вошел Свешников, лицо его было черным от пыли и грязи, блестели только глаза и зубы.

— Товарищ генерал! Вся полковая и дивизионная артиллерия, за исключением одного дивизиона 46-го гаубичного полка, прибыла. Отставший дивизион в пути и подойдет к утру…

У нас словно выросли крылья! Вот теперь мы действительно сила! С артиллерией уже можно нанести упреждающий удар. Конечно, у гитлеровцев большое преимущество в танках и живой силе, не говоря уж об авиации. Но зато на нашей стороне моральное превосходство и фактор неожиданности. Действительно, разве фашисты могли предположить, что мы будем столь нахально-дерзкими? Мы приняли твердое решение — наступать!

Снимаю трубку, звоню командиру корпуса генерал-майору А. Н. Ермакову, докладываю ему свои соображения и прошу разрешения на наступление. Кажется, я ошеломил его не меньше, чем вскоре противника. Долгое время в трубке молчание, потом комкор сказал:

— Подождите… Я вам перезвоню…

Видимо, он по карте изучал обстановку. Подумать, конечно, было над чем. Гитлеровцы всюду теснили нас, а мы вдруг — наступать!

Примерно через 15 минут генерал Ермаков позвонил мне и коротко сказал:

— Наступление разрешаю. Для усиления придаю вам 151-й полк корпусной артиллерии. Правый фланг будет обеспечивать 603-й стрелковый полк 161-й стрелковой дивизии, левый — 30-й стрелковый полк 64-й стрелковой дивизии. Желаю удачи!

По данным нашей разведки, основные силы врага были сосредоточены в районе Острошицкого Городка на нашем правом фланге и в районе Масловичи на левом. Именно через эти пункты проходят удобные для движения танков и другой техники шоссейные дороги на Минск. Масловичи и Острошицкий Городок, кроме того, связывает рокадная дорога, по которой гитлеровцы перебрасывают войска с фланга на фланг.