Чтение онлайн

И боевой приказ поступил. Его привез офицер связи вечером 25 июня 1941 г.

Передовые отряды 2-й и 3-й немецких танковых групп 26 июня стали выходить непосредственно на западные подступы к Минску. Навстречу врагу на рубеж Минского укрепленного района советское командование спешно выдвинуло соединения 2-го и 44-го стрелковых корпусов. Напомню, что в составе 44-го стрелкового корпуса находилась вся артиллерия 100-й дивизии. С северо-запада на шоссе Минск — Молодечно советских войск не было. Как раз в этом направлении двигались

танковые колонны Гудериана.

По приказу командира корпуса генерал-майора Ермакова дивизия должна была к утру 26 июня выйти в район Острошицкого Городка и занять оборону на рубеже Острошицкий Городок, Ошмянцы. Задача — остановить танки врага, рвущиеся к Минску. Задача ясна, и мы должны ее выполнить. Но как? Ведь артиллерии у нас нет.

Развернули мы карту. К Минску с северо-запада ведут две дороги, по которым может пройти эта танковая лавина. Одна проходит через Острошицкий Городок, другая через Масловичи. Ясно, что эти дороги необходимо оседлать в первою очередь.

Рубеж обороны был для дивизии знакомым. Мы не раз проводили в этих местах учения. Это в значительной мере облегчало выполнение задания. Но части дивизии были разбросаны вокруг Минска, и нужно было в кратчайший срок собрать их и вывести на назначенные рубежи.

Я приказал начальнику штаба дивизии полковнику П. И. Груздеву срочно связаться со штабами частей и довести до них приказ. Затем собрал командование и политотдел соединения. Вот они, мои боевые товарищи: как всегда, спокойный К. И. Филяшкин; горячий, непоседливый разведчик С. Н. Вартош; начальник артиллерии полковник В. Н. Филиппов и начальник штаба артиллерии капитан А. П. Свешников явно нервничают, я их можно понять. Начальники артиллерии — без артиллерии!

Коротко обрисовав обстановку и зачитав приказ командира корпуса генерала Ермакова, я поставил боевые задачи:

— Не позднее двух часов ноль-ноль минут все части дивизии должны быть выдвинуты в район сосредоточения и готовы выступить на заданные рубежи… Майору Бартошу и капитану Ященко приказываю провести разведку в районе предстоящих боевых действий дивизии… Начальнику штаба артиллерии капитану Свешникову немедленно отправиться в штаб 44-го стрелкового корпуса за артиллерийскими полками дивизии… Партийно-политическому аппарату довести боевой приказ до каждого бойца и личным примером способствовать его выполнению… Боевой порядок — в два эшелона. В первом — 85-й и 355-й полки, во втором — 331-й… Все ясно, товарищи? Тогда немедленно за дело! — закончил я совещание.

Я слышал, как заурчал двигатель полуторки, на которой выехал разыскивать свою артиллерию капитан Свешников. Майор Бартош и капитан Ященко повели дивизионную разведку в район села Паперня, расположенного между Минском и Масловичами. К двум часам ночи все части были собраны, и перед рассветом полки дивизии выступили в направлении Острошицкого Городка.

«Успеем ли?» — мучила тревожная мысль. Беспокоил также наш сосед справа — 603-й стрелковый полк 161-й стрелковой дивизии. Как-то там у них дела?

Около часа колонна дивизии двигалась в предрассветных сумерках. Дорога была относительно безлюдной. Изредка встречались отдельные группы беженцев, с надеждой провожавших нас взглядом. Но с рассветом дорога оказалась совершенно забитой толпами людей с узелками, тачками, коровами.

Движение колонны застопорилось. Как быть?

Пробираться лесом? Но это же огромная потеря драгоценного времени. Потеряй мы его — и все эти люди будут обречены. С тяжелым сердцем пришлось нам просить их освободить дорогу. И они нас поняли. Не слышно было ни одного слова упрека. Бросали тачки, взяв из них только самое необходимое, и шли дальше уже лесом, вдоль дороги.

Примерно в четыре часа утра над дорогой появились фашистские самолеты, на бреющем полете начали поливать свинцом мирных, безоружных людей. На наших глазах гибли женщины, старики, дети. А мы были бессильны что-либо сделать! Не знаю ничего страшнее этих моментов бессильной ярости, когда кулаки стискиваешь до боли, а сам должен вжиматься в землю под воющий свист бомб. Как люто мы ненавидели фашистов!

И вдруг над дорогой появился наш юркий «ястребок» и сразу же ринулся в бой. Один против нескольких десятков «мессеров» и «юнкерсов»! «Отомсти им, гадам!» — наверное, думал каждый из нас. Мы хотели передать ему всю нашу ненависть, мы гонялись вместе с ним за фашистскими стервятниками. И вот запылал один самолет, за ним второй, третий. «Горят, сволочи!» — кричал кто-то рядом со мной. И если бы не генеральские петлицы, я бы с удовольствием кричал тоже. Фашистам уже было не до дороги. Они повернули назад. Но и «ястребок» задымил и начал падать. Через несколько минут где-то в лесу грохнул взрыв… Мы понимали, что это за взрыв. Многие не скрывали своих слез.

Впоследствии мы узнали, как много советских летчиков проявили чудеса отваги и мужества в боях под Минском. Так, например, брат прославленного пилота, дважды Героя Советского Союза Владимира Коккинаки летчик Василий Коккинаки в охваченном пламенем самолете продолжал вести неравный бой и сбил несколько фашистских самолетов. Василий Коккинаки погиб. Но дорогой ценой заплатили гитлеровцы за его гибель.

Все это мы узнали потом. А пока дивизия под бомбежками продвигалась к Острошицкому Городку. Вернулась долгожданная разведывательная группа. Майор Бартош доложил, что в пять часов утра немцы выбросили в Острошицкий Городок воздушный десант, а в восемь часов туда уже вошли фашистские танки.

«Не успели все-таки, — с горечью подумал я. — И не дошли-то каких-нибудь два километра».

Но делать нечего. Надо было действовать сообразно со сложившейся обстановкой. Фашисты — это совершенно ясно — хотят использовать Острошицкий Городок в качестве плацдарма для танкового удара по Логойскому шоссе на Минск. Сейчас они ждут только подхода основных сил пехоты и танков. Первая мысль была — выбить противника из Острошицкого Городка до подхода его главных сил. В этом случае мы заняли бы выгодный рубеж обороны. Поразмыслив, я решил, что делать это нецелесообразно. Или проще, нельзя. И вот почему.

К этому времени боевые порядки дивизии располагались следующим образом:

— фронт обороны растянулся на 24 километра;

— в первом эшелоне справа занял оборону 85-й полк под командованием подполковника Якимовича, а слева — 355-й стрелковый полк под командованием полковника Шварева;

— во втором эшелоне в четырех-пяти километрах от первого занял рубеж обороны 331-й стрелковый полк под командованием полковника Бушуева;

— правее 85-го стрелкового полка перешел к обороне 603-й стрелковый полк соседней 161-й стрелковой дивизии;