Чтение онлайн

Между тем все попытки связаться с командирами первого и второго батальонов не дали результата. Стало ясно, что 331-й стрелковый полк окружен.

Как выяснилось впоследствии, немецкие танки еще до наступления темноты вышли в тылы батальонов и перерезали дорогу, проходившую через Мочаны. Лишь поздно ночью они прекратили атаки, плотным кольцом охватив 331-й стрелковый полк. Старков и Бабий несколько раз водили своих людей в атаку, пытаясь пробиться из окружения, но местность была открытой, каждый метр простреливался. Все попытки оказались неудачными.

Полк понес значительные потери в личном составе. В первом

батальоне Старкова осталось всего две неполные роты. Поэтому было решено свести оба батальона в один отряд. Командование этим сводным отрядом принял капитан Бабий.

Умирая, полковник Бушуев просил помочь его полку. Но сделать это практически было невозможно — все части дивизии вели тяжелые бои. В 19 часов 40 минут из района Масловичей гитлеровцы бросили до полка пехоты, поддержанной танками, на позиции 355-го стрелкового полка. Эта атака была отбита с большими для врага потерями. И решающую роль здесь сыграли артиллеристы.

Чудеса творил взвод противотанковых орудий под командованием старшего сержанта А. В. Адышкина. Подпустив танки на максимально близкое расстояние, взвод с первых же выстрелов поджег четыре вражеские боевые машины. Остальные танки повернули обратно. Это сыграло решающую роль в этом бою. Пехота противника, увидев, что танки отступили, в беспорядке бросилась их догонять.

Поняв, что здесь пробиться нельзя, противник из района Городок, Семков ударил по левому соседу 355-го стрелкового полка. Здесь ему удалось прорвать нашу оборону и быстро выйти в район населенного пункта Зацень.

В результате сложилась крайне неблагоприятная обстановка для 100-й дивизии, которой угрожал выход гитлеровцев в тыл и полное окружение. Оценив обстановку, я был вынужден отдать приказ командиру 355-го стрелкового полка полковнику Швареву отвести подразделения на рубеж Паперня, Караси. На этом рубеже батальоны Шварева в течение всей ночи на 28 июня отражали яростные атаки гитлеровцев, стремившихся любой ценой пробиться к автостраде Минск — Москва.

Не лучше было положение и у 85-го стрелкового полка и его соседа справа 603-го стрелкового полка 161-й стрелковой дивизии. Волна за волной накатывались фашистские танки со стороны Острошицкого Городка. Здесь вновь отличились истребители танков — «бутылочники», спалившие свыше десятка боевых машин. Но и полк нес большие потери. Подбив два фашистских танка, погиб смертью героя сержант Сазонов, один из первых и самых умелых истребителей танков.

А фашисты рвались вперед, не считаясь ни с какими потерями. На их стороне было огромное преимущество в людях и технике. С отходом 355-го стрелкового полка удерживать рубеж у Острошицкого Городка не имело смысла, и в 22 часа я приказал подполковнику М. В. Якимовичу отвести 85-й стрелковый полк на рубеж Усборье, Чертяж.

И все-таки 85-й стрелковый полк помог окруженному сводному отряду капитана Бабия. Фашисты значительное количество пехоты и танков перебросили к Острошицкоиу Городку для действий против полка Якимовича, я это позволило отряду вырваться из кольца и пробиться в леса севернее Казимировки. Правда, соединиться с основными силами дивизии не удалось, зато в лесах отряду уже не угрожали фашистские танки и самолеты.

Лишь к 23 часам перед фронтом дивизии установилось относительное затишье. Относительное потому, что 355-я стрелковый полк все еще вел огневой

бой. Но уже можно было хоть немного передохнуть. Давали себя знать усталость и огромное нервное напряжение. За последние трое суток почти не удалось поспать. Я прилег и попросил адъютанта разбудить ровно через час.

Не проспал, очевидно, и десяти минут, почувствовал осторожное прикосновение к плечу. Адъютант доложил, что на связи подполковник Якимович. С трудом поднявшись, я взял трубку.

— Товарищ генерал! В лесу севернее Казимировки идет бой…

«Это пробивается 331-й, — молнией пронеслось в мозгу. — Теперь есть возможность ему помочь».

— Хорошо, — ответил я. — Попросите к себе на КП командира 34-го артиллерийского полка майора Останьковича. Я сейчас к вам приеду…

После короткого совещания на КП Якимовича мы приняли решение ночью контратаковать противника севернее Казимировки навстречу прорывающемуся из окружения отряду капитана Бабия. Все батареи 34-го артиллерийского полка выдвигались в боевые порядки 85-го стрелкового полка на прямую наводку. Правда, в нашем плане было одно уязвимое место. Пехоте предстояло южнее Острошицкого Городка преодолеть открытое пространство на перекрестке двух рокадных дорог. Но мы надеялись на внезапность нашего удара.

К сожалению, наши надежды не оправдались. Гитлеровцы предвидели возможность такого удара. С первыми залпами наших орудий со стороны фашистских войск в небо взлетели десятки осветительных ракет. Наступающие батальоны на перекрестке дорог оказались как на ладони. Под шквальным пулеметным, минометным и артиллерийским огнем они залегли. Гибли люди. Стало ясно, что внезапного удара не получилось.

Пробиться бы еще каких-нибудь три-четыре километра, и отряд капитана Бабия соединится с нами. Но в случае неудачи можно погубить и 85-й стрелковый полк, а тогда путь на Минск будет открыт. Как ни тяжко было отказаться от попытки деблокировать отряд, но пришлось приказать 85-му стрелковому полку отойти на исходные рубежи и закрепиться там. Остатки 331-го стрелкового полка остались отрезанными от основных сил дивизии.

Всю ночь я не уходил с КП Якимовича. Был уверен, что именно здесь гитлеровцы нанесут основной удар. И действительно, рано утром 28 июня со стороны Острошицкого Городка показались немецкие танки и бронетранспортеры. Тут же началась артподготовка. На передний край 85-го стрелкового полка обрушилось море огня. Хорошо, что за ночь мы успели отрыть окопы и укрытия.

Я связался с Останьковичем и приказал ему выдвинуть свои орудия на прямую наводку и открыть огонь по танкам и бронетранспортерам.

А фашистские боевые машины уже ринулись вперед. Мне казалось, что артиллеристы 34-го полка непростительно медлят. Но вот раздался первый выстрел, второй — задымил один танк, застыл с развороченной башней другой, опрокинулся бронетранспортер. У всех отлегло от сердца.

— Молодцы, артиллеристы! — вслух сказал Якимович.

Бой продолжался уже более часа. Отдельным фашистским танкам удавалось прорваться к окопам 85-го стрелкового полка. Здесь их встречали группы истребителей танков. Три машины сжег командир пятой роты лейтенант Приходько, две — командир пулеметной роты лейтенант Насад, по одной — секретарь комсомольского бюро полка политрук Шнейдерман и замполит полка батальонный комиссар Зыков.