Упади семь раз
Шрифт:
– Логин и пароль, сучка! – Садист стал водить лезвием ножа по моему животу. – Колись, если не хочешь ещё одно харакири!
– Матвей, ну, пожалуйста, я прошу тебя! Ребёнок же ни в чём не виноват! Логин «лиялин», английскими буквами. Пароль такой же, с двумя единицами.
Я понимала: скажу правду – тут мне и конец. Вдруг спецназ не видит? Всё может быть.
– Сейчас проверю. – Матвей отодвинул нож. – Не двигайся! Шевельнёшься – будешь вспоминать со вспоротым брюхом. Часа полтора протянешь.
Я закрыла глаза: «Отче мой, еже ты на небеси… Папа мой, папочка, твою девочку убивают.
– Нет, сучка, смотри на меня! Я хочу, чтобы ты на меня смотрела! Как тогда, помнишь? Ты же хотела меня, шлюшка. Ты ТАК смотрела на меня. – Матвей, не прекращая говорить, уселся за компьютер. – Ничего, Лейка, потерпи! Потерпи, Лейка. Сейчас мы закончим с файлом. Работа прежде всего. А потом ты у меня получишь. Ты будешь стонать, сучка, тебе будет хорошо. Не закрывать глаза – смотреть на меня! Я буду тебя трахать, Лейка! Буду долго-долго трахать. А из тебя будет по капле уходить жизнь. Не переживай, сучка, я закопаю тебя рядом с тем хлюпиком.
От происходящего кошмара я оцепенела. Сейчас это животное поймёт, что я продиктовала неправильный пароль. А маньяк продолжал:
– Да-да, Лейка, я всё про тебя знаю. Знаю, Лейка, всё знаю. Ты правильно боишься, шлюшка. Смотреть на меня, я сказал! Я знаю, где ты с подружками прикопала того таракана, я ж за вами прокатился до самой рощицы. Как его звали, Лейка? Отвечать!
Я молилась всем богам. Господи, любой национальности, можешь не защищать меня, но спаси моего нерождённого ребёнка! Пап, папочка, где бы ты ни был, помоги своей дочке! Я вдруг чётко поняла, что мне нужно делать.
– Его звали Стас, – я с изумлением, как-то отстранённо, услышала свой собственный голос. – И это ты, подонок, его убил. Как и сына губернатора.
– Умная ты девочка. Да, ты права, умная девочка. А как они кричали, оба этих хлюпика… как кричали, когда я им разрезал брюхо… Когда бил по голове одного. Как он кричал. Другой был трусом – на коленях валялся. Пришлось ему горлышко перерезать. Храм не помогал, нет, только смотрел. Пришлось и его наказать.
Я перестала дышать. Ну же, ребята! Я правильно всё поняла? Вы получили, что хотели?
– Придётся наказать и тебя, – повернулся ко мне Матвей. – Шлюха, пароль-то не тот! Пароль неправильный, Лейка…
В глазах садиста застыло страшное намерение, от которого у меня зашевелились волосы на голове. Лезвие блеснуло в руке маньяка…
И в этот момент будто вскипевшая пластилиновая масса сковала приподнимающийся со стула корпус насильника. Я даже не успела рассмотреть, когда Глеб просочился в мою комнату. Спецназовец в мгновение ока скрутил подонка. Теперь понятно, почему Глеба прозвали Глиной – его движения были пластичными и в то же время вязко-сильными.
Сергей серой тенью маячил на входе, невидимый Матвею, и глазами приказал мне лежать. Затем навёл на спину Матвея пистолет. Но всё уже было кончено: Глеб, выбив нож, заломил подонку руки за спину.
– Ох, а я уж думала, вы не придёте. Мальчики, как же я вас люблю! – со стоном выдохнула я.
Руки и ноги тряслись от пережитого стресса. Смерть была так близко… Мысль, что мучения уже окончились, наполняла каждую клеточку тела блаженством.
– Ребята, с меня обед Мань Хань
9
Названный так обед взял лучшее из кухни Ман и кухни Хан. Каждое из блюд имеет свой характерный аромат и вкус. Довольно сложен в приготовлении.
Переглянувшись с напарником, Глеб впервые широко улыбнулся, лёгким нажимом придержав дёрнувшегося было Матвея. Смеющийся, как всегда, Сергей наклонился, вытер с моего лица кровь и выступившие от эмоционального перенапряжения слёзы. Протянул руку, помогая подняться.
– Лейка, тебе никто не говорил, что ты – классная телка? Не баба – молоток!
– Да какой я молоток, так – киянка… – наконец-то расслабившись, я тоже от души рассмеялась. Над собственной нелепой шуткой. Глубоко и свободно вздохнув, поднялась с пола, опираясь на руку Серого.
10
В каждой голове есть своя тайна.
Воскресным зимним вечером в моей квартире собралась почти та же компания, что и в первый визит четы Мультивенко. Не хватало только губернатора, который должен был вскоре к нам присоединиться, и детей, все еще дружно доводивших до очередного инфаркта бабушку с дедушкой на Сумщине. Слава богу – у козлят всё нормально, звонила им утром. Три мучительных дня до этого, начиная с того ужасного четверга, мы с подругами снова и снова отвечали на вопросы следователей в милиции. Припоминали мельчайшие подробности всех событий. Даже в субботу следствие не оставило нас в покое.
Наталья Васильевна помогала мне накрывать на стол, расставляя заказанную в ресторане еду. Мы тихонько переговаривались, а Андре с Надин спорили – строили и опровергали разные версии: Анька с задором, почувствовав просыпающийся в ней талант комиссара Мегрэ, Надька – вяло, всё более налегая на коньяк. Художница до сих пор не могла переварить до конца новость о том, что спала с маньяком-убийцей.
В принципе Наташа успела уже просветить меня, рассказав по секрету обо всем. В том числе и о том, как она переживала за меня, как умоляла мужа отменить операцию «Иуда». Но в ней было задействовано столько специалистов, что Александр Владимирович не мог дать «задний ход», ведь расследование деяний преступной группы, в состав которой входили высшие чиновники Питера, вступило в решающую фазу.
Главный чиновник города задерживался, предупредив Наталью по телефону.
Когда наконец губернатор приехал, мы уже успели незаметно для себя значительно поубавить угощение. И Александр Владимирович, отпустив охрану, весело посмеивался, наблюдая за моими судорожными попытками хоть как-то привести стол в порядок.
– Я не голоден, дочка. А вот коньячку пару бокалов пропустил бы. – Мультивенко посмотрел на жену, и Наталья, вздохнув, как-то особенно тепло улыбнулась мужу:
– Саш, сам знаешь, потом давление скакать будет. Но ты уже большой мальчик, тебе виднее.