Чтение онлайн

– Ну, где вы там бродите? Закругляйтесь! Встречаемся в восемь на выходе из метро у Ленинградского вокзала.

С ворохом пакетиков и пакетов Анька с Надькой ждали меня на площади трёх вокзалов, благоухая парфюмом и источая весёлое настроение. Принялись наперебой рассказывать, что и где купили. С билетами, однако, нам повезло меньше: места были только на поезд, отправляющийся

в два с копейками часа ночи.

– Можно подумать, вся Москва в Питер решила рвануть! – возмущалась Надин. – И чего москвичам дома не сидится в такую жару?

– Вечер пятницы, Надь. Отпускной сезон опять же. Дым. Чего ты хочешь? – Андре, морщась, разглядывала публику на привокзальной площади.

– Да, пятница, тринадцатое… – пробормотала Надька, тоже оглянувшись.

Обилие полуголых, подвыпивших и совершенно пьяных тел не радовало. Очередь в киоск рядом с вокзалом закручивалась хвостом: все желали купить холодного пива или воды. Пивные бутылки и жестянки не успевали коснуться асфальта – их тут же собирали курсирующие рядом бомжи. В самом здании вокзала было невыносимо душно.

– Придумала! – Анька вдруг стала судорожно искать в мобильном какой-то номер, косясь на фантасмагорию из чемоданов, рюкзаков, обтягивающих маек и полуголых торсов в шортах всевозможных расцветок.

Страждущие уехать сидели на бордюрах, клумбах, чемоданах. Бродили по площади с рюкзаками, собирались в группы. Зрелище поражало своей ленивой разморенностью и каким-то вневременьем. Пивной дух и смог гармонично слились воедино, накрыв разморенную человеческую массу.

– Добрый вечер! А Рената можно? – наконец дозвонилась Анька по одной ей известному номеру. – Как не работает? Ага, поняла… А свободная комната, до пяти человек которая, у вас на сегодня ещё есть? Ну, скажем, с девяти вечера, часа на три-четыре. Отлично! Запишите на Лию Лин, контактный телефон…

Я в обалдении уставилась на Андре, диктующую номер моего мобильного. Чего она удумала? Какие комнаты, что за Ренат? И почему мой телефон? А та командовала:

– Вещи сдавать в камеру хранения не будем, с собой заберём. Так надёжнее. Лейка, у тебя руки пустые, возьми у меня пару пакетов. Теперь, девчонки, надо тачку поймать. Но здесь барыги три шкуры сдерут, немного отойдем в сторону от вокзала.

Анька – и говорит, что дорого? Это какие же космические расценки должны быть у таксистов возле привокзальной площади? Всё ещё ничего не понимая, мы с Надькой засеменили за уверенно шагающей на высоченных шпильках Андре. В машине подруга отказалась отвечать на наши вопросы, загадочно улыбаясь. Лишь когда у меня завибрировал мобильный, Анька выхватила его и бросила коротко: «Едем».

Вывалившись из такси, в котором, по счастью, работал кондиционер, в вечернее удушье, мы с Надькой оторопело уставились… на поэтический зад Пушкина.

«Все расстоянья когда-нибудь в круг замыкаются», – некстати вспомнилась мне строчка из любимой песни. Знала бы я, насколько пророчески вспомнилась. Значит, мы опять приехали на Тверскую. Для этого вывода моих более чем скромных познаний географии Москвы хватило.

– Ань, ты саму

себя переплюнула, – глядя на знакомую скамейку, процедила Надин. – Опять шампанское пить будем? Из пластиковых стаканчиков, на глазах милиции? День сурка, блин…

– Потерпите две минуты, нам всего лишь перейти дорогу, – не обращала никакого внимания на наши недовольные лица Андре. – Идём в-о-о-он туда.

Спускаясь за Анькой по ступенькам в полуподвальное помещение, я увидела вывеску «Сам-Пень», горящую неоново-оранжевым. Звякнувший при входе колокольчик отсёк шум вечерней Москвы и духоту.

– Мадемуазель Андре, рады вас снова видеть. К сожалению, все комнаты заняты, но мы что-нибудь придумаем! – Подскочивший к нам официант имел ещё более узкий, чем у меня, разрез глаз.

Анька, отмахнувшись, объяснила, что заказ сделан на Лию, ткнув в меня пальцем. Услышав нестройные голоса, приглушённо доносящиеся из-за дверей, я поняла наконец, что мы приехали в караоке-бар. В небольшой уютной комнатке с плазменной панелью, микрофонами и кожаными диванами мы с Надькой, наслаждаясь прохладным воздухом и игрой разноцветных огней от зеркального шара, прикреплённого к потолку, дали волю любопытству.

– Ань, а зачем номер моего мобильного, если тебя и так здесь знают?

– Слушай, Анют, а тебе петь за сегодня не надоело? Ты ж больше трёх часов в студии надрывалась на записи. – Надька, похоже, тоже быстро сообразила, куда нас затащила подруга.

– Телефон я свой стараюсь никогда не давать, замучают потом, – фыркнула Анька, раскладывая пакеты по диванам и нажимая на кнопку вызова. – А петь я не устану никогда. Знаете, есть такая хохма: если случится ядерная война, выживут тараканы и артисты – у них живучесть одинаково высокая. Только певцы могут, отработав двухчасовой концерт, поехать отдыхать в караоке. Но вам этого не понять. Ладно, не парьтесь. Время проведём клёво, обещаю. Всё лучше, чем на вокзале тусоваться.

В этот момент в дверь постучали, и в комнату проскользнула девушка с миндалевидным разрезом глаз. Из коридора слышался нестройный хор. Особенно старались в комнате рядом с нашей: хриплые голоса подвыпивших мужчин тем не менее слаженным дуэтом исполняли песню про белого лебедя, дом и кол.

Закрыв дверь, девушка со скрытым восторгом уставилась на Аньку:

– Мадемуазель Андре, вот микрофоны фирмы «Шур». Вы ведь их предпочитаете? Ренат уже не работает, но сейчас придёт Дильмурат и отладит звук. Может быть, пока сделаете заказ?

– Пусть будет «Шур» – это лучшее, что тут у вас можно выбрать. «Синхайзеров» ведь нет? Несите пол-литра абсента. Коньяк какой есть? И водку поприличней. С закусью чуть позже определимся.

Приняв заказ, официантка выскользнула, плотно прикрыв за собой дверь. При этом опять на короткий миг стали слышны голоса из соседней комнаты, поющие уже про «централ и ветер северный, этап и зло, которого немерено».