Чтение онлайн

– Мне кажется, всё это гораздо проще, чем мы думаем.

– То есть? – обернулся Шульман, поправив набок волосы.

– Это лишь красивые сказки, которые противостоят реальности. Он втирает ей о вечной любви, но после получения желаемого, что происходит? – спросила саму себя девушка, что-то рисуя карандашом на столе, изредка посматривая на заинтересованного и готового слушать Тома.

– Хватит ходить вокруг да около, Янг. Может тебе встать на моё место?

– Вы меня приглашаете?

– Я настаиваю, – учитель сел на место, наблюдая за тем

как девушка быстро подошла к доске, сверкнув бордовым и потрепанным сарафаном, под которым была белая блузка, и, обернувшись, взволнованно прочистила горло.

– Как можно вообще относится с состраданием к этой девушке? Что направляло её разум? Чувства и вера в то, чего нет?

Том хмыкнул, сложив на столе руки:

– Нет? Ты не можешь знать наверняка!

– Послушайте, никто не хочет видеть в нас душевную красоту, и всё стекается к телу, разве не так? – Лили развела руками, – Ведь героиня перестала быть интересна мужчине после сближения, не так ли, мистер Шульман?

«Если бы всё стекалось к телу, то ты бы здесь уже не стояла» – учитель устало поджал губы, вспоминая их короткую, но эпичную встречу в борделе. Не будь у него желание рассмотреть её внутренний мир, то он бы поддался похоти и разврату, и, возможно, Лили рассуждала бы иначе?

– У героини было желание отдавать, а отдавать – это и есть смысл любви, – заверил Томас, недовольно выдохнув через нос.

– Вывод: миром правит животный инстинкт! Поправка, мужчинами правит животный инстинкт.

Еврей был разочарован её ответом и рассуждением на прочитанную повесть, а Лили же растерялась, поникнув до конца занятия, словно хотела услышать от него что-то другое. Она снова выступила в роли шута, а он – в роли законченного идиота. Шульману стало казаться, что девушка насмотрелась на мужской пол и определённо его ненавидит.

После занятий мисс Янг ждала учителя в кабинете ещё более понурой и расстроенной.

– Ты пишешь сочинение, я – проверяю, а после дружно расходимся, – раздраженно буркнул он, войдя в класс, швырнув ей тетрадку.

Лили покорно кивнула:

– Я вас чем-то расстроила?

Мистер Шульман клацнул зубами, а после с тяжёлым выдохом кивнул:

– Меня откровенно бесят твои рассуждения. Они меня разочаровывают.

Лили поспешила извиниться.

– Не в этом дело, – унял её учитель, – Ты можешь думать как хочешь, как тебе нравится, и как ты считаешь правильным. Но, неужели твой жизненный опыт богаче моего? Или ты таки действительно решила, что знаешь и понимаешь больше остальных, м? Любая теория нуждается в практике, Янг. Ага?

Лили быстро кивнула.

– Но, сэр… Наблюдая иллюзии других, я всего-навсего утратила свои.

– Это твоя проблема, – заверил Том, заведенный не на шутку, злобно стуча тяжеленой ручкой по учебнику, – Живи своими мечтами и надеждами, своей верой в любовь.

– Зачем? Чтобы в конечном итоге остаться раздавленной по собственной воле, как и все?

Шульман глубоко вздохнул, набираясь терпения:

– Что значит, как все? Ты не они,

а они не ты! У всех правил есть исключения. Я бы тебе это быстро доказал!

Лили вскинула голову, а Томас уставился ей в глаза, отчётливо понимая, что только что ляпнул. Его лицо расправилось от напряжения, становясь мягким и даже немного умиротворенным.

– Докажите… – протянула Лили, продолжая буровить серые глаза.

– Ты решила со мной поиграть? Если я возьмусь, то не отступлю, пока не доведу дело до конца. Хорошо подумай, оно тебе надо, а? Надо?

– Зависит от того, что ждёт меня в конце…

Том потёр руки, намереваясь заключить выгодную сделку, наблюдая её мнимое спокойствие.

– Радость и покой, но это при твоей полной отдачи мне.

– Это условие?

– Нет, это обычная сделка.

Лили насупила нос, бегая глазами по классу, обводя бежевые стены, шторы, стенды и плакаты, огромные окна и наконец останавливаясь на Томасе, что терпеливо ждал, теребя ручку. Девушка понимала, что, с одной стороны – это выгодно, ведь шашни с учителем при любом исходе ведут к тому, что её долги моментально исчезнут, на пропуски будут закрывать глаза, и она сможет полноценно заниматься образованием дома, а также присматривать за братьями и больной матерью. «А может, на мистере Шульмане можно вспахать целый огород, если братья не успеют к посеву?» Она молча оценивала его физическое развитие, обводя глазами широкие плечи, грудь и массивные руки. Поиграть в любовь – задачка сложнее некуда, но Лили твёрдо решила попробовать, рискнуть и попытать удачу. Если правильно расставить приоритеты и обозначить приемлемые рамки, она абсолютно ничего не потеряет. Но всё это было не так выгодно, как для самого Шульмана. И эта мысль мелькнула где-то в уголках карих глаз. Что он получит взамен? Ведь Том, как истинный еврей, никогда и ничего не делал просто так. Статус? Или просто докажет правоту и превосходство?

Лили облизнула губы.

– Нервничаешь? – спросил её мистер Шульман надменным и охрипшим голосом.

– Думаю, – отозвалась она.

– Нервничаешь, – протягивая гласные, констатировал Том.

Мужчина хмыкнул и учтиво кивнул, вновь складывая сухие руки вместе, прожигая её глазами.

– И всё-таки, в чём подвох? – спросила Лили, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, которая стала её душить. Шульман вопросительно вскинул брови:

– Какой подвох ты ищешь? Я перед тобой честен. Принимай уже решение, у меня ещё дела помимо тебя.

Томас подумал о баре и своих проблемах с нелегальным бизнесом, которые топили его с головой в дерьме. А он его потихоньку расхлебывал, по-человечески устав от всего. Возможно, эта «сделка» была больше нужна ему, потому что он желал непринуждённого общения и тепла. Чтобы кто-то его ждал и слушал, необязательно любил. Лишь бы просто кто-то был.

– Вы мне нравитесь, потому что вы – одиночка. – нарушила тишину девушка, сбрасывая еврея словно с вороного коня, начиная играть сразу же не по правилам, – Такой же, как я.