Убить Зону!
Шрифт:
– Алё! Есть кто живой?
Динамик хрипнул, из него раздался голос дежурного.
– Сколько окон на фасаде главного корпуса?
– Не знаю. Открывай дверь!
Сказать по правде, никому ещё в голову не пришло сосчитать окна на институтских корпусах, чтобы правильно ответить на контрольный вопрос при выходе из вивария. Дежурный оценивал не ответ, а сам факт внятного речеговорения, поскольку сотрудник, взятый мутантом под контроль, не мог связать двух слов. Метод, конечно, примитивный, но действенный, никто
– Замок открыт, выходи, - огласил вердикт дежурный.
Олег выдохнул с облегчением. Он отлично знал, для чего в гермодверь врезана амбразура от БТРа. Хорошо, если из неё вылетит дротик с транквилизатором. А ведь могут и из "калашникова" врезать, если дежурный окажется паникёром.
Олег провернул штурвал и с трудом отворил тяжёлую бронягу гермодвери. Аспиранты вошли в тамбур и заперли за собой гермодверь. Таковы правила: Вторая гермодверь тамбура не откроется, пока первая не заперта. На выходе из тамбура аспирантов встретил дозиметрист и забрал карандаши индивидуальных дозиметров.
– Сколько набрали?
– спросил Олег.
– Норма, - буркнул дозиметрист.
В виварии искусственно поддерживался высокий радиоактивный фон, необходимый для существования мутантов. Набранные сотрудниками дозы радиации учитывались в журнале, но сам журнал почему-то считался секретным. Ещё никому из работавших в виварии сотрудников не удалось заполучить его.
У выхода из санпропускника аспирантов встретил Вахмистров, рослый, массивный и неуклюжий, как медведь. Профессора волновал единственный вопрос:
– Что с контролером?
– Сдохнет, - без предисловий отчитался Олег.
– У него перитонит. Кишки в гное плавают. Я, конечно, могу его ещё раз прооперировать но...
Профессорский кулак с размаху впечатался в стену.
– У мразь!
За дурной нрав Вахмистрова прозвали Чёрным Полковником, хотя до перевода в Институт он успел дослужиться лишь до майора медицинской службы.
– Контролера надо забить прямо сейчас, - Олег привык к вспышкам своего научного руководителя и отвечал совершенно спокойно.
– Тогда у нас будет хотя бы относительно сохранный труп для вскрытия. Если протянем неделю - монстр сгниёт заживо.
– Так, поговори мне ещё!
Майора от армии и профессора от медицины можно понять. Из Чернобыльской зоны отчуждения за всё время её существования в Россию удалось вывезти только трёх контролеров. И вот, один из них умирает от шального ранения.
– Ладно ребята, проехали, - Вахмистров быстро взял себя в руки.
– Объясняю ситуацию: Контролер чрезвычайно важен для Института. И для вас, - профессор грозно глянул на аспирантов.
– Потому как, если он сдохнет, можете попрощаться с диссертациями.
Гарик пропустил угрозу научрука мимо ушей. Ему то что, зарубят тему с контролером - батя даст другую. Зато Олег встревожился не на шутку,
– Можно попробовать ввести ему "субстанцию Р", - предложил он.
Пресловутую субстанцию, лекарство, для которого ещё даже название не придумали, получали в радиологическом корпусе института с помощью доставленных из Зоны артефактов. Она являлась мощнейшим иммуномодулятором и многократно усиливала действие антибиотиков. Проблема заключалась в том, что радиологи получали субстанцию в мизерных количествах и толком не испытали её даже на кроликах. Вещество было крайне нестойким, его требовалось вводить сразу, не отходя от реактора. Тем не менее, Вахмистрову идея понравилась.
– Молодец, Самойлов. Хвалю за креатив. Радиологов я беру на себя, а ты организуешь перевозку контролера. Действуй!
Легко сказать: "Организуешь перевозку". Для мутантов в Институте держали специальный КАМАЗ с изолированным контейнером-клеткой, достаточно прочным, чтобы выдержать натиск псевдогиганта. Машина доставляла мутантов с аэродрома прямиком в виварий, где они погибали в ходе экспериментов либо от своих собственных болячек. Использовали её и для перевозок между институтским корпусами.
Через час Вахмистров обнаружил своих аспирантов в лаборантской вивария. Гарик, спокойный и добродушный как слон, курил развалившись на стуле. Олег пристроился на подоконнике и вид у него был как у висельника, которому отказали в помиловании.
– Как дела?
– голос Чёрного Полковника не сулил парням ничего хорошего.
– Никак.
– Нету машины!
– Гарик изобразил на лице выражение искренней скорби.
– Угнали в Чкаловск, забирать с аэродрома какую-то тварь.
– А охрана?
– Вахмистров повернулся к Олегу.
– Самойлов, ты в штабе батальона был?
– В штабе, Семён Николаевич, меня послали на три буквы. Без заявки самого директора они к контролеру близко не подойдут.
Вахмистров побагровел. Казалось, ещё минута, и он лопнет как перезревший помидор.
– Чтоб через час контролер был в радиологии!
– Чёрный Полковник вылетел прочь, треснув напоследок дверью.
– Что будем делать?
– трагическая мина мгновенно сошла с Гарикова лица. Ситуация явно забавляла его.
– Вешаться, - мрачно ответил Олег.
– Сперва тебя повешу, потом сам...
– Меня то за что?
– За компанию. Одному скучно. Хотя...
– внезапная идея озарила аспиранта. Он схватил оставленную Вахмистровым папку с бумагами.
– Все пропуска и разрешения у нас есть. Сейчас накалываем контролера морфином, чтоб он пальцем шевельнуть не мог, бросаем его на каталку и везём в радиологию. Без спецмашины и без охраны.
– Олег!
– Чё?
– А если морфин не подействует? Монстр же зомбанёт кого ни будь по пути, ей Богу зомбанёт!