Чтение онлайн

Выбранная Олегом профессия заключала в себе одно маленькое преимущество: Его свободно пропускали через блокпосты во время комендантского часа. Ведь даже ишаку понятно: Доктор не дурак, чтоб носиться ночью по небезопасным поселковским улочкам для своего удовольствия. Раз он сел за руль, значит кому-то сейчас действительно плохо.

Посёлок кончился, машина побежала по заросшей бурьяном пустоши. На обочине сверкнули отражённым светом глаза. Маленький зверёк, похожий на облезлого тушканчика в два прыжка пересёк дорогу. Из темноты выступили мрачные заводские корпуса, показалось освещённое здание конторы. Завод имел собственную электроподстанцию и перебои с электричеством в посёлке его не касались.

На ночь медпункт запирался. Олег открыл дверь

своим ключом и шагнул в душную темноту. В первое мгновение ему показалось, будто медпункт вымер. Не было слышно ни единого звука. Неожиданно в коридоре раздались шаги. С грохотом покатилось сбитое в потёмках ведро, кто-то вскрикнул. Гулко хлопнула дверь и всё снова стихло.

Олег нащупал на стене выключатель. Яркий свет ослепил врача, проморгавшись, он увидел тёмно-бордовые капли крови, выстроившиеся дорожкой на линолеуме. Двигаясь по каплям как по следу Олег миновал коридор и вошёл в перевязочную. Он увидел лежащего на кушетке парня лет двадцати на вид, в окровавленной "афганке". Повязка на его левой руке растрепалась, с неё-то и капала кровь. Лицо раненного заострилось, на бледной коже резко выделялась рыжая щетина. Из полуопущенных век тускло блестели глаза. Над раненым склонились дежурная медсестра и здоровущая незнакомая девица в камуфляже с помповым ружьем на плече.

– Пушку убери, - велел ей Олег.
– Здесь медпункт, а не тир. Что случилось?

– Толика на обрыве у Горелого Хутора подстрелили.

– Сколько времени прошло?

– Час.

Врач раздёрнул рубаху на животе раненого и приподнял окровавленный тампон. Аккуратное входное отверстие от пули находилась на ладонь правее пупка.

– Давление мерили?

– Восемьдесят на шестьдесят, - очнулась от ступора медсестра.

Так, размышлял Олег, перед нами огнестрельное ранение живота, геморрагический шок и продолжающееся внутреннее кровотечение. По канонам военно-полевой хирургии, требовалось немедленно вскрыть брюшную полость, найти и перевязать кровоточащий сосуд, ушить либо вырезать простреленные петли кишечника.... И всё это в медпункте, где нет ни анестезиолога, ни толковых ассистентов! Намного проще положить парня под капельницу и ждать, когда до Болота доберётся вертолёт санавиации. Вот только есть одна проблемка: Ночью вертолёты в посёлок не летают. Парня удастся вывезти в стационар самое близкое, в шесть утра. За это время он истечёт кровью.

Олег глянул на девушку. Её губы беззвучно шевелились. Молится, что ли? Ростом девушка была чуть повыше врача, просторный маскхалат скрадывал её фигуру. Лицо загорелое, широкое и чумазое, с высокими скулами и резко очерченными губами. Коротко остриженные тёмные волосы росли на лбу клинышком и у острия этого клинышка темнела маленькая выемка, вероятно, след от старой травмы или нарыва. И ещё Олег обратил внимание на руки девушки. Левая выглядела вполне обычной, с округлым запястьем и мягкой женской ладошкой. Правая была костистой и широкой, словно штык сапёрной лопаты.

"Мутация точь-в-точь как у участкового" - подумал Олег, - "родственники, что ли?"

Присутствие женщин, даже страшненьких, всегда подвигало Олега на героические поступки и сегодняшняя ночь не стала исключением. Он взмахнул рукой, словно командир, бросающий полк на пулемёты:

– Будем оперировать, - врач обернулся к медсестре.
– Ставь внутривенный катетер, вводи допамин и сразу подключай капельницу. И начинай готовить пацана к операции.

– Я уже вводила промедол, - предупредила сталкерша.
– Не переборщите с наркозом.

– Ты кто, врач?
– раздражённо спросил Олег. Он не любил, когда ему без спроса давали ценные указания.

– Я медсестра.

– Ты, чудо в перьях! Раз ты медсестра, то какого чёрта делаешь в грязных берцах в перевязочной? Забыла где находишься? А ну пошла вон!

Девушка вспыхнула, но спорить не стала и вышла. А мысли врача приняли правильное направление: Развернуть операционную - минутное дело. Медикаменты имеются, в биксах лежат стерильные инструменты и бельё. Наркоз?

С наркозом напряжёнка. При обширных полостных операциях требуется провести премедикацию, подключить раненого к аппарату искусственной вентиляции лёгких, дать основной наркоз. И так далее и тому подобное... Чтобы сделать всё это, требуется врач-анестезиолог, а его то и нет в медпункте. Ну и чёрт с ним! Оперировали же в партизанских лагерях под одной лишь маской с эфиром. А мы чем хуже? Обойдёмся внутривенным введением калипсола, будем подкалывать его в ходе операции по мере необходимости. Тут девица правильно подсказала, главное не переборщить. Чуть передозируешь и получишь остановку дыхания. Что же до ассистента, то Никитюк хоть и уволен из Норда, но в помощи Олегу не откажет. Побоится отказать. Одно плохо, живёт фельдшер на другом конце посёлка, и будет долго добираться в медпункт.

– Как позвонить Никитюку, - спросил Олег у медсестры, когда та закончила возиться с капельницей.

– Я Борисевичу позвонила, - ответила Маковец.
– Он рядом живёт.

– Это кто такой?

– Он заведовал участковой больницей, пока её не закрыли.

Борисевич прибежал минут через пять. Он оказался сухопарым, лысым и очень ветхим на вид стариком. Борисевич поздоровался с Олегом, бегло осмотрел раненого.

– Ну что ж, Олег Игоревич, давайте замываться на операцию.

Парня раздели догола, медсестра быстро обрила ему живот. Втроем переложили раненого на каталку и отвезли в операционную. Теперь надо ввести катетер в мочевой пузырь, густо смазать живот йодом, обложить операционное поле стерильными салфетками, прихватить их цапками прямо через кожу, чтоб держались. Раненый уже отключился под действием наркоза, ему всё равно.

Замываться на операцию надо быстро - при продолжающемся кровотечении сердце у раненого может остановиться в любой момент. Олег принялся щёткой драить руки. Вспомнился разговор с одной дамой в московском офисе. "Я сразу поняла, что вы доктор", - сказала она тогда.
– "У вас такие белые руки! Это потому что вы их часто моете". Знала бы эта клуня, как замываются хирурги по настоящему, перед операцией!

Так, теперь опустить руки в таз с антисептиком. Борисевич корнцангом взял стерильное полотенце и протянул Олегу - не вытереться, а нежно осушить руки, начиная с пальцев. Теперь одеваться. Вообще, неправильно, когда врачи сами себя облачают в хирургические костюмы. Но что поделаешь, дежурная медсестра в медпункте одна и перед операцией у неё работы по горло.

Борисевич вынул из бикса халат и развернул лицевой стороной к себе. Олегу осталось только вдеть руки в рукава. Старый врач стянул на Олеге завязки, достал стерильные перчатки, расправил их. Раз - правая рука туго упакована в латекс, два - и вторая перчатка надета. Теперь упаси Боже, за что-нибудь схватиться - придётся перемываться по новой, а времени нет. Борисевич оделся с помощью освободившейся медсестры. Всё, можно начинать.

В операционной, в пронзительном свете бестеневой лампы Олег почувствовал себя крайне неуютно. Перед ним на столе лежал раненый, полностью укрытый стерильными простынями, на виду оставался только жёлтый от йода прямоугольник кожи на животе пациента, в центре которого зияло отверстие от пули.

– Приступаем, - решился Олег.
– Татьяна, скальпель!

Внезапно предоперационный мандраж прекратился, рука обрела должную твёрдость. Врач коснулся скальпелем жёлтой от йода кожи и плавно потянул его вдоль воображаемой линии. Брюшко скальпеля рассекало кожу как мягкий пластилин, в расходящихся краях раны показалась желтоватая масса клетчатки, быстро окрашивающаяся алой кровью. Крючками, похожими на вилки с загнутыми зубьями растянули края раны. Олег осушил рану тампоном, кровоточащие сосуды прихватил "москитами", маленькими хирургическими зажимами с длинными носиками. Так, теперь быстро лигируем, то бишь, перевязываем сосуды кетгутом. Борисевич помогал хирургу перевязывать сосуды и Олег даже удивился, насколько ловко это получалось у старого врача. Вот уж действительно, талант не пропьёшь!