Убить Зону!
Шрифт:
Из окна было видно, как вертолёт оторвался от земли, чуть наклонился носом и полетел, быстро набирая высоту. Часа через три он будет пролетать над Красногорском. Олегу отчаянно захотелось выбежать из конторы и размахивая руками, закричать: "Возьмите меня с собой!"
– Олег Игоревич, - Маковец осторожно заглянула в кабинет, - вас Никитюк к себе вызывает
Врач почувствовал, как тоска сменяется в нём раздражением. Никитюк только что психанул, отказавшись обрабатывать извлечённых из джипа людей. "У меня дети!" - визжал перепуганный до смерти фельдшер. Дети детьми, но нравы в Норде суровые. От кулачной расправы Никитюка
– Если ему есть, что сказать, пусть сам приходит, - резко ответил Олег.
Медсестру прорвало.
– Доктор, да он не разговаривать а бить вас собрался! Он же мерзавец. И Галушко, земляк его, тоже сволота порядочная, забился в щель, пока мы ребят из машины доставали. Оба смелые, только с теми, кто сдачи дать не может. Это они Гробовского избили, когда он им выговор сделал. Избили и обоссали его! Гробовский, бедный, к Шрамму кинулся, а тот его послал, немчура поганая.
Вот это да! Куда катится славянская интеллигенция? Где времена Чехова и Булгакова, когда споры разрешались благородной дуэлью? Олег всякое повидал на своём веку, но при нём начальников не били и тем более не мочились на них. После такого унижения Гробовскому оставалось только бежать, куда глаза глядят. Что он, по-видимому, и сделал. Олег снял халат. В предстоящем разговоре с подчинёнными он будет только мешать.
– Не ходите!
– медсестра загородила дверь.
– Побьют они вас.
– Правда? Тогда тем более пойду. Нельзя пропустить такое шоу.
В кабинете фельдшера накурено как подсобке у слесарей в обеденный перерыв. Никитюк с Галушко сидели за накрытым столом, оба заметно поддатые. Наверное, дёрнули для храбрости. Интересно, эти двое вообще когда ни будь просыхают?
– Добрый день, - Олег захлопнул за собой дверь.
– У вас есть проблемы? Предлагаю решить их немедленно.
Приятели ждали Олега, но почему-то его появление стало для них неожиданностью. Галушко поперхнулся и расплескал стопку. Никитюк же с достоинством повернулся к врачу.
– Слушай, Самойлов, - голос фельдшера не сулил Олегу ничего кроме неприятностей, - Что ты себе позволяешь? Что ты о себе думаешь? Да кто ты вообще такой...?
Пока Никитюк разорялся, дозиметрист приближался к Олегу по сложной траектории. В пьяном угаре он не мог решить, зайти ли к хлипкому на вид врачу сбоку или атаковать в лоб. В результате его блуждания по кабинету напоминали ход торпеды, потерявшей цель. Вдруг дозиметрист заревел и бросился вперёд. Раз!
– Олегов кулак впечатался ему в брюхо. Галушко согнулся пополам, моментально забыв, как дышать. Два!
– удар в висок крутнул дозиметриста на месте, он врезался головой в застеклённую этажерку и рухнул, лишний раз подтвердив старый афоризм: Большие шкафы громко падают!
Никитюк обалдело наблюдал за мордобоем, даже не пытаясь помочь собутыльнику. Внезапно он ощутил себя в явном меньшинстве перед лицом начальника.
– Галушку привести в чувство, - распорядился Олег.
– Битое стекло убрать. Чтоб через пол часа всё было чисто.
Врач нагнулся над Галушко проверить, живой ли? Дозиметрист был жив, он хрипел и матерился сквозь зубы, но лезть в драку по новой не решался.
– Будьте экономнее, коллеги, - Олег выпрямился и потёр ободранный кулак.
– Я позабочусь, чтоб в этом месяце вы
В кабинете Олега поджидал Шрамм. Он с умным видом листал оказавшийся на столе журнал приёма пациентов. Наверное, делал вид, что проверяет Олега. Шрамм был пьян. В отличие от Никитюка с Галушко, он напивался по-английски - тянул водку с утра малыми дозами и поэтому к обеду ещё сохранял твёрдую походку и относительную ясность ума.
– Садись, доктор, дело есть.
Олег не на шутку встревожился. С какого перепугу у Шрамма появились дела в медпункте?
– У тебя там что-то упало?
– Шрамм указал на стенку, за которой фельдшер звеня битым стеклом устранял следы побоища.
– Шкаф рухнул, - уклончиво ответил врач.
– Одни расходы с вами, - вздохнул Шрамм.
– То одно разобьёте, то другое, а мне платить. Ладно, не об том речь. Через неделю у фельдшера заканчивается контракт и после сегодняшней забастовки никто его продлевать не будет. Пусть катится ко всем чертям. Однако, к следующему рейду группа рискует остаться без медицинской поддержки.
Олег откинулся на стуле, всем своим видом показывая: Это твои проблемы, приятель.
– Фельдшера заменишь ты, - заключил Шрамм.
В голове проносились мысли одна ужасней другой. Олег судорожно искал способ откосить от походов за периметр. Сегодняшний эпизод с джипом стал для него откровением. Нет, Зона не место для нормальных людей. Туда ходят только свихнувшиеся на наживе сталкеры. Да ещё военные, у которых присяга.
Олег принялся рассказывать шефу о том, как нерационально и неэкономично посылать в Зону квалифицированного специалиста и тонко намекнул на то, что раз уж приспичило включить в рейдовую группу медика, следует поискать наименее ценных сотрудников. Шрамм молча выслушал Олегову ахинею. Непонятно, сумел ли врач убедить его. Скорей всего нет.
– Рейд послезавтра, - Шрамм захлопнул журнал и встал.
– Обратись к Зорану, он подскажет, что брать из снаряжения. С медицинской укладкой разберись сам, не мне тебя учить. И не вздумай сбежать. Никаких судов и взысканий не будет. Просто пришибу тебя. Бывай, док.
Ночной пациент
– Алло, Олег Игоревич?
– голос дежурной медсестры был подозрительно спокоен. Олег давно подметил, самые ужасные вещи медсёстры сообщают самым безмятежным тоном.
– Приезжайте, раненый поступил. У него огнестрел в живот.
– Наш?
– Нет, сталкер.
Олег в сердцах матюкнулся. Мало проблем с наёмниками, так ещё какой-то посторонний дурак позволил себя подстрелить.
– Сейчас приеду.
Луна заливала двор серебристым светом. Спущенный с цепи хозяйский пёс обходил дозором свои владения. За оградой шелестели и покачивались на ветру тополя, ветер нёс с болот запах тухлятины. Лучше не думать о том, что разлагается сейчас среди моховых кочек.
Олег выгнал машину со двора и помчался по пустынным улицам. Фары освещали пыльные стёкла витрин, дома с закрытыми ставнями. Рубиновыми звёздочками вспыхивали катафоты припаркованных у обочины машин. Промелькнули руины брошенных хат на окраине, кирпичная коробка сельпо. Показался приткнувшийся к обочине БРДМ. На его корме висел самодельный плакат: "Стой! Стреляем без предупреждения". Олег начал притормаживать перед импровизированным блокпостом, но вышедший из-за БРДМа солдат узнал серую "ниву" и махнул рукой: проезжай, не задерживайся.