Чтение онлайн

Лес вокруг снова стал почти спокойным. Почти — потому что в стороне шевельнулась добыча. Барсик замер, ощущая приятный запах: молодая дикая свинья, не слишком крупная, но достаточно жирная, чтобы стоило отвлечься. Она копалась у корней, шумела, иногда поднимала голову, но опасности не чувствовала.

Барсик двинулся к ней медленно, мягко, без единого лишнего звука. Тело само знало, как двигаться, когда замирать, когда обойти сухую ветку, когда опуститься ниже. В такие моменты мысли ограничивались инстинктами, несмотря на гуляющую рядом опасность.

Барсик ударил мгновенно,

точно и без лишней возни. Свинья даже не поняла, что происходит. Через несколько секунд всё было закончено. Он постоял над добычей, прислушался к лесу и только потом принялся есть: спокойно, неспешно, с уважением к собственному аппетиту.

Серж бы наверняка опять начал что-то говорить про «меру» и «не жри всё сразу». Двуногий плохо понимал простые вещи. Если еда есть, её надо есть. Если еда вкусная, её надо есть быстрее. Если рядом ходят шумные егеря, тем более не стоит оставлять им лишнего.

Минут через десять Барсик почувствовал движение со стороны, куда ушли люди. Он поднял голову, понимая, что они возвращаются. Похоже, двуногие решили проверить путь обратно или что-то заметили. Барсик недовольно посмотрел на остатки добычи. Большую часть он уже успел съесть, но бросать еду всё равно было неприятно.

Однако инстинкт самосохранения оказался сильнее голода. Кот коротко фыркнул, поднялся и скользнул в сторону. Сместился метров на сто, выбрал густое дерево, взобрался выше и снова растворился среди ветвей. Отсюда было видно место, где осталась обглоданная туша.

Егеря появились спустя несколько минут. Теперь они шли уже осторожнее. Видимо, запах крови подействовал лучше любых приказов. Первым к остаткам подошёл тот, что говорил про доказательство. Остановился, присел, ткнул палкой в землю рядом с костями.

— А зверь-то где-то здесь.

— Значит, нас не обманывали, — хмуро сказал второй.

— Быстро сожрал.

— И ушёл недавно.

Люди переглянулись, придя к каким-то своим выводам. Барсик смотрел на них сверху и лениво облизывался. Мысль о том, что они стояли рядом с его недоеденным ужином и считали себя охотниками, немного веселила.

— Тогда ставить ловушку надо, — сказал один из егерей. — Не голыми руками же мы его будем брать.

— Да, ты прав, нужны сети, яма и приманка, а ещё что-нибудь тяжёлое. Живым его иначе не взять.

— Ночь скоро, — напомнил самый молчаливый. — Сейчас ходить за ним — дурная идея. Днём вернёмся с людьми и снастями.

Это решение всем понравилось, ведь лес ночью пугал двуногих куда сильнее, чем они хотели показывать. Барсик слышал это в голосах, чувствовал в запахе, видел в том, как они слишком часто оглядывались на тени между деревьями.

Они ещё немного осмотрели место, поспорили, куда лучше ставить ловушку, потом забрали несколько костей и остатки шкуры, видимо, в качестве доказательства, после чего двинулись к городу.

Барсик проводил их взглядом, мысленно хмыкнув: «Поглядим, что же интересного вы придумаете».

Он зевнул, устроился на ветке удобнее и посмотрел туда, где за деревьями, стеной и крышами прятался город. Оттуда тянуло людьми, дымом, железом, едой и чем-то ещё — сложным, неприятным, слишком двуногим.

Серж был

где-то там. Связи не было. Тишина в голове отзывалась неприятной пустотой. Обычно двуногий либо думал слишком громко, либо вляпывался во что-то и объяснял очевидное таким тоном, будто сам всё понял. Без него было спокойнее, но скучнее.

Барсик медленно прикрыл глаза.

«Интересно, не прибили ли там Сержа? Что-то его давно не видно».

Утро первого активного этапа турнира началось слишком шумно. Ещё до выхода из дома стало понятно: Патрик Стоун решил сделать из состязания не закрытую проверку для инженеров, а настоящее городское событие. С улицы доносился гул голосов, скрип колёс, топот лошадей и редкие выкрики стражников, направлявших поток гостей к стадиону.

Я проверил сумку с пультом управления, документы, браслет под рукавом и только после этого кивнул Кристине.

— Пойдём быстрее, чтобы не стоять в очереди.

Она выглядела внешне спокойна, но я видел напряжение в её взгляде. Сегодня всё становилось слишком публичным. Одно дело — собирать конструкта в закрытой мастерской, другое — выводить его на арену перед толпой, бароном, церковным наблюдателем и лучшими инженерами ближайших королевств.

До стадиона было недалеко, но даже короткая дорога успела многое показать. По улицам тянулись дорогие кареты, некоторые даже с гербами, а другие просто настолько богато украшенные, что герб уже был необязателен. В сторону арены шли люди в дорогой одежде, слуги несли складные сиденья, корзины с едой и какие-то футляры. Городские жители тоже стекались к стадиону, но держались отдельными потоками: видимо, места для знати, богатых гостей и простого народа распределили заранее.

Я смотрел на всё это и постепенно понимал: барон не просто устроил турнир. Он решил организовать шоу. Возможно, хотел окупить вложения, показать силу Стоунграда или привлечь нужных людей, инвесторов, союзников или будущих покупателей технологий, а может быть, и всё сразу. Умные правители редко делают дорогое мероприятие ради одной цели.

У входов в стадион уже стояла усиленная охрана. Основная масса гостей шла через широкие ворота к трибунам, а нас провели в сторону, к отдельному проходу для участников. Там проверили документы, печать на пропуске и содержимое сумок. Последнее стражник осмотрел особенно внимательно, но руками лезть не стал, что добавило ему мудрости в моих глазах. Я бы на его месте тоже не стал трогать неизвестную коробку от инженера, целее будешь.

Через служебный коридор нас вывели к внутренней части арены. На несколько секунд площадка открылась взгляду почти полностью, и я успел оценить масштаб. Каменные ярусы уже почти заполнились людьми. Верхние секции занимали горожане, ниже располагались гости побогаче, а отдельные ложи у центральной части явно предназначались для знати и особо важных персон. Флаги, гербы, цветные ткани, кристаллические светильники, защитные барьеры по краю арены — всё выглядело продуманным и дорогим. Происходящее больше походило на цирковое представление, чем на турнир, и мы в нём были частью декораций.