===ТОМ ПЕРВЫЙ===
Шрифт:
– Собаки! Седлайте своих лошадей! Готовьтесь к последнему маршу, и к яду на каждой игле! Я только империю нашу оставлю на этой земле!
Глава 3. Бремя
Во мраке ночном похоронен пустой императорский зал.
На кровью заляпаном троне угрюмый Пусянь восседал. Пусянь окружен ореолом судьбой перепутанных струн. Принесший погибель монголам, разбивший империю Сун. Подобный героям Шекспира, как Ричард и злобный Макбет, Пусянь - властелин полумира, но против него - целый свет!
Который
– Владыка, восстали кидани! Восток отобрали у вас! Пятная окрестности алым идут по холодным снегам, и флаги династии Ляо опять развеваются там!
– Мы будем сражаться, покуда не сгинет последний кидань! А кто предводитель ублюдков?– спросил хладнокровно Пусянь.
– Проведали верные слуги: рожденный в сибирской тайге кидань по фамилии ЛЮге. А может быть даже ЛюгЕ.
– Довольно! Поднять по тревоге моих беспощадных солдат. И пусть разбираются боги, кто правый, а кто виноват, когда побежденный воитель отправится в царство теней. В бою никого не щадите - ни женщин, ни малых детей!
Солдат перепуганный вышел с приказом, звеневшим в ушах. Но вскоре, дыхания тише, заходит китайский монах. Знаток первобытных камланий, ушедший от мира, блажен, в одной из далеких кампаний он взят императором в плен. Пусянь пощадил иноверца и взял во дворец. Потому он стал по велению сердца советником верным ему. Когда полководец был ранен, умело его залатал, и гнев бесконечный Пусяня не раз на войне усмирял.
– Мой друг, я не ведаю страха, с тех пор, как покинул Тибет, - Пусянь повернулся к монаху.– Поэтому честный ответ надеюсь услышать сегодня. Ты видел грядущего тень. Готов на коленях в исподнем об этом молиться весь день. Ответь мне, отец, без утайки - кому суждено победить?
Монах улыбнулся.
– В Китае не любят подобную прыть. Истории бешеный ветер не властен над нашей страной. Мы движемся много столетий, года наполняя собой. Ты хочешь прославить чжурчженей? Узнай, что цена высока. Ты должен набраться терпенья, и план растянуть на века. И предков забытые лица тебе не должны помешать. Ты должен, Пусянь, научиться врагов ежедневно прощать. Оружием тайных алхимий, потоком военных машин ты можешь расправиться с ними. Но должен остаться один владелец небесных мандатов, китайцам отец и другим, на Небе один Император - один император под ним.
И снова пугающий ветер метнулся по залам пустым. Пусянь ничего не ответил.
"...один император под ним..."
Глава 4. Монумент
Одна из любимых наложниц внезапно скончалась во сне - холодные лезвия ножниц торчали в ее животе. Ничтожная пасть открывала пошире любого слона и "Пусик" его называла - за что расплатилась сполна!
Поднявшись с кровавой постели, Пусянь из семейства Ваньну вернулся к поставленной цели. Лицом повернулся к окну. Качнулся и в ужасе замер.
–
Бесполезно. Пусянь ничего не успел.
Внизу, в императорской ставке, в приемном покое дворца, сидят генералы на лавке и слушают молча гонца. Солдат с опаленным мундиром и кровью залитым лицом, поведал своим командирам, что битва пошла кувырком. Обмотан обрывками ткани, стоявший едва на ногах, запнулся, увидев Пусяня. Но тут же продолжил:
– В горах последние крепости пали. Проломы в стене городской. Пожары в японском квартале...
– Как смели вы ужас такой сокрыть от меня, негодяи?!– Сын Неба упал на кровать.– Я мог бы позвать самураев и верных бохайцев призвать... Осколки потерянной чести...
– Никто не посмел доложить. Гонцов, что печальные вести приносят, ты любишь казнить, - один из его капитанов ответил.– Мой царственный брат, увы, но мятежные кланы разбили имперских солдат. И я предложить собирался. Решение только одно...
– Довольно, - Пусянь отозвался и выглянул снова в окно. Едва ли властитель Китая предвидел такой поворот! Пекин осажденный пылает, на улицах битва идет... Похоже, конец абсолютен. Но в центре последней войны с ним самые верные люди. Другие давно казнены.
– Товарищи, больше ни слова. И вот мой последний приказ. Мы вряд ли увидимся снова. Прощаемся здесь и сейчас. Вы верными были друзьями. Мы вместе встречали беду и храбро сражались с врагами. Я вас в преисподней найду, в далеком заоблачном крае. Ступайте, не ведайте страх, и если Господь пожелает - увидимся в лучших мирах...
А что после этого было - никто не расскажет уже. Кто бросился в битвы горнило, пропал на веков рубеже. И брешь в обороне нащупав, отряды врагов наконец, шагая по множеству трупов, ворвались в Запретный Дворец.
– Повсюду сплошная измена!– кричал за спиною монах. Шипела кровавая пена на сжатых до боли губах. В щите, ненадежном и тонком, застряли четыре меча.
– Ко мне подойдите, подонки!– Пусянь, отступая, кричал. Под мощным огнем арбалетным вперед продвигалась толпа, а страшный Пусянь беззаветно ублюдкам дробил черепа...
...Где звезды далеких галактик мерцают на Млечном пути, в пространстве Тамаса и Шакти ты сможешь планету найти.
Кольцом в пустоте мирозданья земной обращается диск. Стоит над могилой Пусяня совсем небольшой обелиск. Над скромным приютом владыки (его без причины не тронь!) лежат золотые гвоздики, и вечный пылает огонь. А рядом, в почетной охране, прижав арбалеты к ноге, застыли гвардейцы-кидани, потомки Елюя Люге.
Глава 5. Иерусалим