Тиадар
Шрифт:
— А почему бы и нет? — старичок пошаркал в темноту, зажигая тусклые желтые лампады, украшенные тонкой резьбой. — Ведь это часть истории. Нашей истории.
Майкл оглядел увешанные картинами стены. Странно, но на этих рисунках, выполненных по старинке, вручную, на грубом полотне, хоть и современными самовосстанавливающимися красками, не было ничего такого, что обычно приписывалось церкви. Не смотрели на людей святые с каменными лицами, не демонстрировались картины сошествия в ад или поднятия души в рай… Просто обычные картины с видами различных планет, зелеными лесами и голубыми реками. Под каждой картиной стояла лампадка наполненная ароматными маслами.
— Люди отреклись от Бога и это был их выбор, — скрипучим голосом
— Вы один живете тут? — поинтересовался Дойл. — Не боязно?
— А кого мне бояться-то? — ответил вопросом на вопрос старик. — Я тут живу уже почти сотню лет, я и мой отец, корабельный священник с «Дедала», раньше всех сюда пришли…
— Ну как кого? Например тварей этих из под земли.
— Бросьте, молодой человек. Ничего они мне не сделали до сих пор и не сделают. Я вот что вам скажу. Не умеете вы планету слушать. А послушали бы, глядишь, она и вам перестала бы угрожать.
— Простите, я не знаю вашего имени… — замялся Дойл. — Но что вы имеете в виду?
— Имя мое Гильермо Орьен, если вам интересно, — продолжая зажигать лампады ответил старик. — А имею я ввиду то, что демонов своего разума человек создает сам. Не надо возносить хвалу богам за благие дела и проклинать темные силы за свои плохие поступки. Люди сами решают куда им идти и по какому пути. Вы хотите видеть эту планету исчадием ада и она станет им для вас.
Дойл прошелся вдоль рядов картин, рассматривая их как в музее. Все эти полотна, окружавший их полумрак, прохлада, легкая влажность и тишина, нарушавшаяся лишь шаркающей походкой старика, как-то по-особенному завораживали и успокаивали.
— Скажите, ведь в вашей жизни были случаи, когда вам казалось, будто кто-то ведет вас за руку сквозь трудности и непреодолимые, на первый взгляд препятствия? — поинтересовался Орьен.
— Ну… пару раз случалось, — неуверенно ответил Дойл.
— И что тогда?
— Если вы клоните к тому, что я благодарил некую высшую силу, то, наверное, да. — пожал плечами Майкл.
— Как по-вашему, это был Бог?
— Я не могу вот так сразу ответить на этот вопрос… — хмыкнул Дойл. — Может быть Бог, может быть что-то еще…
— Видите ли, еще задолго до того момента, как на Терре началась война с «МенталКорп», а Церковь Единого улетела к звездам в поисках позвавшего их Бога, многие поняли, что само понятие бога есть метафора, — заговорил Гильермо, усевшись на небольшую деревянную лавочку. — Обобщение. Понимаете? Простое буквосочетание, призванное подарить плоть всему тому, что невозможно осознать. Раньше это были гром и молнии, от которых наши предки прятались в пещерах, позднее созидание вселенной и реакции внутри бозонов. Сейчас наша наука тоже не всесильна. Вот Бог и вбирает в себя все неизвестное, что окружает нас в данный момент времени. Мы знаем про нервную систему, но не понимаем как функционирует сознание. Мы знаем, как растет трава, но не знаем, почему она растет именно по таким физическим константам, а не по иным. Мы знаем про скорость света, но не понимаем почему она именно такая, а не иная. Да и что может быть более непознанным, и истинным для всех, нежели Вселенная?
— Люди не знают, что происходит на этой планете, — заметил Дойл словно невзначай. — Вы ведь намекали на это.
— Не знают, — согласился старик — Потому что не понимают ее. Не могут принять того, что она живет не по тем законам, к которым привыкли они, а по своим. И пока они этого не признают, боюсь, может произойти много ужасных событий. В этой планете тоже сокрыт Бог, равно как и его антипод. Вот только никто этого не хочет видеть.
— Странный у вас взгляд на Бога, —
— Может быть сочли, а может быть и нет, — неопределенно пожал плечами старик. — После контакта с иными расами, те из людей, что оказались поумнее отбросили в сторону старые догматы. Научились видеть мир не так, как принято. Признали то, что правда скрыта не в древних текстах, а в унитарности. Истина лишь то, что является непреложным для всех, а не только для нас. К сожалению, такое понимание распространилось лишь по периферии, не затронув ортодоксальные сектора. Это и стало причиной падения. Причиной того, что тот Бог, которого старая вера нарисовала перед людьми, стал людям не нужен. Зачем тебе химерический призрак ходящий по воде, если есть антиграв?
— Были мифы о Боге-Творце, не так ли? — напряг память Дойл, вспоминая курс истории. — Мифы о поиске вопроса о том, есть ли Бог?
— Молодой человек… Вы знаете, что отвечают на этот вопрос тракати? Эти существа, что пережили, кажется, рождения и смерть созвездий.
— Разумеется нет. Странно, что вы знаете…
— Я путешествовал пару десятков лет, прежде чем осесть тут, — улыбнулся старческой беззубой улыбкой Гильермо. — так вот, я однажды задал одному из тракати вопрос, а из чего возникло все, что нас окружает, существует ли тот Бог, которого мы ищем? Не создал ли эти звезды, миры и жизнь некий всесильный Дух. И его ответ потряс меня…
Старик глубоко вздохнул прикрыв глаза, явно вспоминая тот момент.
— Вы, Смертные, так стремитесь найти Бога, что даже не задумываетесь, а зачем вам это? — ответил мне тогда тракати. — Если я отвечу тебе, что все, что ты видишь вокруг себя было кем-то сотворено, как изменится твоя жизнь? Разве ты станешь существовать по-другому?
Гильермо умолк, устремив свой взгляд в потолок. Только вот казалось, что видел он не украшенный темной вязью желтовато-серый пласто-металл, а звезды. Далекие и безымянные. Майкл хотел было извиниться и выйти, все-таки странным был этот одинокий старик, но вдруг ему стало неудобно, ведь никто же не звал его сюда, он сам решил войти в полузасыпанный песком дом, до которого очистные машины доезжали, наверное, раз в неделю.
— Что изменится, если я отвечу тебе, что там, где нет времени и пространства, одно из стихийных, элементарных совокупностей констант и переменных, в один момент изменилось, пожертвовав собой, но преобразовавшись в бесконечно многомерное протопространство, породившее элементарные частицы, способные создавать Вселенные, — вновь заговорил старик, произнося слова медленно, словно нараспев, старательно извлекая их из глубин памяти. — Такие же разумные и жертвующие собой, ради перерождения в виде галактических скоплений и обитаемых миров. Да, именно разумные, осознающие, что погибая в пламени Большого Взрыва они становятся триллиардами самостоятельных жизней. Они есть кровь Творца, они есть сам Творец, а раз мы их непостижимо маленькие клеточки, то и мы есть тело Творца. Он есть Ничто и одновременно он, это все. Все в нем и он во всем, и в то же время, он нигде, потому что он вне констант и измерений. До его Жертвы не было ничего, но раз и времени тогда не было, откуда мы знаем, что это БЫЛО? Быть может это только БУДЕТ? Теперь ты понимаешь, что поиск Творца есть занятие самое бессмысленное, бесполезное и захватывающее, потому что получив ответ, ты не будешь знать, что с ним делать. Ты осознаешь, что никто не может понять Творца, ибо он ни что иное, как бесконечно малая толика самого себя, затерянная в сотворенном им же пространстве, и Творец вряд ли даже подозревает о существовании не только того, что он создал, но и себя… А если я скажу, что все возникло само, что никто не создавал то, что ты видишь, то что ты будешь делать с этим знанием? Ничего… В этом, вероятно и смысл таких вопросов. А что было в начале? А в начале не было ничего, как не было и какого-либо начала…