Тиадар
Шрифт:
— Ну… мы точно не знаем, насколько это соответствует действительности. Мы же так и не собрались дать им свободу. Во-вторых, мы можем воспользоваться конституцией и выбрать официального представителя, устраивающего обе стороны и сделать его Президентом.
— У вас есть кандидат? — кисло улыбнулся Тошимо. — Грейт?
— Почему бы и нет. И признайтесь, генерал, вы с таким недовольством говорили о восьми сотнях похоронок, что вам будет совсем не в радость подписывать восемь тысяч.
Марен попал в самую уязвимую точку. Тошимо любили не потому, что он всегда побеждал. А потому что он умел сохранить жизни солдатам.
— Пусть будет по-вашему. Попытка не пытка. — Марен ждал этого ответа почти минуту, пока Тошимо молча смотрел на расползающуюся по стереограмме красноту. —
Альфа-координатор кивнул. Но уже направившись к выходу, вдруг остановился и повернувшись в генералу невзначай проронил:
— Генерал, что вы знаете, о Кодексе Геллиона?
Как и ожидалось, ответ был лишен какой-либо определенности. Генерал ничего не знал о Кодексе Ордена кроме того, что таковой существовал.
— Согласно ему, Орден, как Поводыри Человечества и сила, способствующая интегрированию нашей, поверьте, совсем несовершенной расы, в галактическое сообщество, оставляет за собой право игнорировать приказы руководства любого уровня в случае геноцида малых рас, и более того, вставать на их защиту, если уничтожение не является необходимостью с точки зрения существования нашего социума. Если уж мы признаем биодронов разумной формой жизни, то боюсь… в случае чего, Ордена не будет на вашей стороне, генерал.
— А как же Дентар 2, господин Хосс? — хмуро поинтересовался Тошимо.
— Там это была необходимость. — так же сухо ответил Марен и вышел из зала.
Непонятно почему, но Итори Тошимо вдруг почувствовал странное облегчение, будто с плеч рухнул тяжелый груз.
Лес вокруг лагеря людей неприятно поразил Ная. Он постепенно темнел, листья покрывались роговой коркой, из стволов торчали длинные загнутые костяные крючья, а по стелющимся по земле корням пробегали потрескивающие разряды тока. Лес пропускал синдараи вперед, колючие кусты раздвигали свои ветки, змеящиеся стебли исчезали, колючки, торчавшие из почвы вместо травы смягчались под подушечками его лап. Най чувствовал, что люди, пока еще невидимые, уже знают что он тут. Часть его естества вспоминала Чистилище и атаку на Кхол-Туар и не желала этой встречи, но другая часть гнала вперед, понимая, что если этой встречи не будет, все старые ужасы померкнут перед лицом тотальной войны, которая не замедлит разгореться. Ее огненное дыхание уже чувствовалось повсюду, обе стороны копили силы и желали покончить с врагом единым ударом, избегая длительного конфликта.
Вот и Периметр. Черные пласталевые пластины с лучевой решеткой наверху. Они тянуться через заросли, к реке, и там на отмели заметна оборонительная башня, на которой сидит охранник. Самого охранника Най не видел, но знал, что он там. Поэтому он повернулся в ту сторону и неторопливо пошел к темному, поблескивающему сталью строению. Он очень надеялся, что у солдата хватит ума не стрелять сразу. Смерти Най не боялся, в конце-концов, он уже испытал что это такое и знал о репликаториях Сиген-Арата, вот только понимал, что один единственный выстрел сейчас может изменить все. За ним наблюдали. И Рит, и Айэф, и другие синдараи. Сейчас доказывалась самая важная теорема — теорема разумности.
Его заметили. Об этом сообщили информационные искажения, пробежавшие по ноонным потокам. Вот солдат наводит на него пулемет, работают внешние камеры, визоры, по идее, Ная сейчас видят на центральном пункте охраны, где бы он ни находился. Синдараи остановился, и недвусмысленно протянул руки вперед, развернув их ладонями к невидимым визорам…
…Харвальд Рейз, не спавший уже два дня был зол. Система охраны сходила с ума, энергетические всплески выводили сенсоры из строя и ему пришлось заменить аппаратуру на солдат. То и дело на Периметр набредали какие-то странные, неописуемые существа, то пробовавшие ломать забор, то набрасывавшиеся на ноонные регистраторы, записывавшие импульсы ядра планеты. Записи срывались, отправлять на поверхность было нечего, но хуже всего было ощущение, что его тут бросили на произвол судьбы. До него доходили новости о боевых действиях в районе
Он потерял дюжину людей при штурме этого горного поселения, и был очень удивлен, что судя по докладам, убили их не местные жители а существо, очень напоминавшее биодронов. Впрочем, последнее в отчеты не вошло, так как Рейз полагал, что солдаты могли и ошибиться. Записей карательного рейда не было, а потому оснований верить им у бета-координатора не было. Но бог бы с ними. Он потерял еще человек десять потом, когда этот проклятый лес вокруг лагеря стал меняться и становится смертельно опасным для человека. Кусты выстреливали кристаллическими иглами, которые пробивая броню проникали в тело и растворялись в крови, вызывая страшнейшее отравление, вплоть до распада белков и аминокислот. Лианы старались опутать своими длинными стеблями и забить разрядами тока. Такого Рейз не встречал нигде, да и что-то не припоминал заметок ксенобиологов, где упоминалось нечто похожее. Лес ненавидел их и старался спихнуть в ту же трещину, откуда они в свое время пришли в этот мир. И вот сейчас, стоило лишь прилечь и попробовать уснуть, опять сигнал с блокпоста. Интересно, что на этот раз…
Рейз чертыхаясь включил связь и зло глянул на закрытое черным забралом шлема лицо солдата.
— Что там еще?
— Господин бета-координатор. У нас контакт.
— Какой к черту контакт?
— Даю изображение…
Картинка сменилась, и привыкшие к темноте рабочего бокса глаза Рейза неприятно резанул яркий уличный свет. Он разглядел размытые очертания ненавистного леса, черную стену Периметра и одинокую стройную фигурку возле самого ограждения. Она спокойно стояла, не стараясь скрыться и смотрела прямо в охранную камеру, будто знала, где она находится. Сперва Рейзу показалось, что это был биодрон, уж слишком все было похоже. Такие-же стройные и длинные лапы, хрупкое телосложение, острая мордочка и длинные шакальи уши, такой же гибкий хвост с кисточкой… но нет… что-то было иное. Рейз, с которого сразу слетел всякий сон, приблизил изображение. Глаза… вот в чем разница. У биодронов глаза не такие… непонятно, как это объяснить, но… они просто другие. Чуть сверкающий кристалл над переносицей, такие же голубоватые кристаллы растут из локтей и колен… Одежда… Да, такой одежды он точно ни разу не видел. Интересно, на чем держаться эти серебристые пластины, особенно когда оно движется… Существо сделало шаг вперед и на мгновение пропало. В воздухе возникло странное сияние, полностью повторявшее его очертания, но нестерпимо яркое, внутри которого плыли завораживающие орнаменты из электрических волн. Странный доспех продолжал держаться на этой неосязаемой форме, в то время, как ветки росшего рядом куста просто проходили сквозь сияние…
— Мартин… это ты на посту, да? — переменившимся голосом пробормотал Рейз. — Внешнюю голосовую связь, быстро…
Он не мог оторвать глаз от этого гипнотизирующего сияния и пульсировавших внутри странного создания сгустков энергии. Существо принялось то возвращаться в телесный облик, то исчезать со странной периодичностью. Продолжительность и частота миганий чередовались через семь раз. Чем бы это ни было, но подавая такой сигнал тот, кто стоял сейчас посреди смертоносного леса преследовал одну совершенно очевидную цель. Он сообщал, что разумен.
В командный бокс кубарем вкатился оператор отвечавший за связь, что-то бессвязно лепетавший, но Рейз сразу отправил его назад:
— Связь с поверхностью, немедленно! Сообщите Хоссу, что у нас ситуация первого контакта! И если он не ответит, продолжайте вызывать, пока весь Либертаун на ноги не поднимите.
— Господин бета-координатор… — напомнил Рейзу о своем существовании солдат с блокпоста. — Что делать?
— Никаких агрессивных действий. Я выйду к нему…
Что он говорит? Ведь там же этот чертов лес. Но нет, случай особенный… В мозгу что-то зашипело, разлилось странным чарующим звоном и шелестом, и тихий голос произнес: