Чтение онлайн

— Вот они и вышли к нам, чтобы не баловались со «спичками». Ладно, ребята, пойду готовиться к завтрашней беседе.

Ин Семнадцатый появился из-за барьера в тот миг, когда Голубое Солнце коснулось краешком небосклона. Легко взошел на возвышение и застыл, гордо выпрямив голову и заложив руки за спину. Анатолий уже поджидал его, стараясь как можно точнее скопировать «ритуал» инопланетянина в преддверии предстоящей беседы.

— Приветствую в твоем лице могущественный народ Луры,— сказал он, гордо выпрямив голову и заложив руки

за спину.

— Счастья Земле,— ответил Ин Семнадцатый, улыбнувшись.

— Разными путями движутся наши цивилизации. Путь, цель конечная одна. Единственная. Познание.

— Конечная — да,— согласился луриец.— Время разное.

— Что имеешь ввиду?

— Пеленки и седые волосы.

— Мы в пеленках, вы — на грани старости?

— Приблизительно. Старость наша как никогда молода. Во многом даже в пеленках. Если взять достигнутое. Кое в чем мы только на пороге.

— А мы?

— Первые несмелые шаги. Иногда и того меньше.

— Так помогите преодолеть пройденное вами. Чтобы шаги твердыми были. Уверенными.

— Мы помогаем. Там, где вам доступно.

— Путь тернист, труден.

— Только так можно преодолеть его. Прыжки вредны. Ребенок может поломать ноги.

— Мы здоровые дети?

— Да. Хорошие.

— Значит, вы боитесь или не хотите дать нам вот так сразу настоящие знания?

— Нет. Не боимся. Вы не поймете. Не доросли.

— То есть, все равно, что новорожденному вбивать в голову, скажем, теорию времени или подпространственных переходов?

— Приблизительно так.

— Давайте говорить откровенно.

— Мы откровенны. Вы — не всегда.

— Поэтому,— Анатолий решил рискнуть,— поэтому,— повторил,— не хотите пропустить нас через барьер?

— Барьера нет.

— Барьера нет,— повторил Ин Семнадцатый.— Никогда не было. Другое.

— Но почему, почему мы не можем пройти?

— Никто из землян не сделал, что надлежит. Ты тоже,— и чуть погодя.— Завтра утром я занят. Придет Ни Семнадцатая.

— Женщина?

— Моя…— луриец несколько замешкался, подыскивая слова,— половина. Подруга.

— Жена? Сестра? Дочь?

— Приблизительно. Точнее по-вашему будет жена. Мать Ина Восемнадцатого,— инопланетянин вежливо поклонился и растворился в силовом поле.

Космолетчики сразу заметили изменения в настроении «науки». Оба приободрились: уж не сдвинулся ли тот с мертвой точки?

Когда Анатолий познакомил с результатами встречи, Станислав едва не опрокинул сковородку с маслятами (сегодня он решил порадовать друзей своими кулинарными способностями, не то от вынужденного бездействия загнуться можно).

— Я понимаю, что только жалкий извозчик и в консультанты не гожусь — куча институтов на тебя работает,— начал с иронией,— тем не менее одна мыслишка сегодня посетила голову.

— Ладно, выкладывай без интрижки,— поторопил Леонид.

— Завтра ее не проверишь все равно.

— Почему?

— Толик с женщиной встречается.

Не подходит. Не рассчитана на ласковый женский взор,— Станислав продолжал потихоньку помешивать грибы.— Ох и ужин нынче будет, на славу! Картошечки бы добавить. Не догадались вырастить на грунте инопланетном.

Леонид поднес к носу штурмана кулак. Тот хитро скосил глаза, понимающе закивал:

— Не беспокойтесь, ребята. Сейчас изложу точку зрения на проблему. Возможно, в ней — ключ к разгадке, если не сама разгадка. Прошу к столу,— сделал театральный жест.— Маслята лурийские! Интересно, что Ин Семнадцатый сказал бы, отведав земной пищи? Может, его угостить надо? Тогда и выдаст «пропуск»? Не догадались, не догадались с угощеньицем-то.

— Не тяни,— Леонид вновь шутливо поднес кулак.

Мысль штурмана была проста. Предлагал в очередной раз пойти на беседу голым. В чем мать родила. Может, весь секрет в этом? Аборигены-то нагишом ходят, об одеждах не ведают. Правда, все ихнее… это самое… скрывает панцирь. Не надлежит ли и землянину явиться «достойно»?

— Только прошу не воспринимать как шутку,— серьезно промолвил Станислав.

Друзья и не помышляли смеяться. Действительно, не этого ли ожидают от них лурийцы? Не это ли надлежит сделать?

— Завтра нагишом не пойду,— заявил Анатолий.— Ин Семнадцатый или другой мужчина появится, тогда испытаем «крайнюю меру». Напоследок, когда в запасе ничего другого не останется.

— Может наоборот, завтра…— начал Леонид, но под сердитым взглядом «науки» сразу примирительно поднял руки.— Молчу, Толик, молчу.

— Кое-какой успех имеется,— отложил трапезу Руденко.— Такая себе искорка. Ин Семнадцатый отчетливо сказал: «Барьера нет». Уловили?

— Стоит поломать голову. В его понимании нет, а в нашем даже на ошупь непроницаемая стена. То есть для глаза проницаемая или, точнее, выборочно проницаемая — звезды-то, солнце мы отчетливо видим, а куда, например, девается после свидания луриец, не ведаем.

— Он сказал: «Другое». То есть барьер существует в каком- то ином смысле. Каком?

— Была у меня еще одна мысль,— прервал Леонида штурман.— Сразу признаюсь, нехорошая. Промелькнула мимолетно, когда грибы собирал. Бросаю очередной масленок в лукошко, а она сразу стук в башку. Что, думаю, если бы Ина Семнадцатого тоже в лукошко? Как грибок. В плен взять.

— Насилие.

— Да, Леня, насилие. Вдруг подействует, а? Культурно его так пригласить-заманить в магнитную ловушку и припрятать. Условие потом поставить: пустите через барьер — отдадим заложника. Не пустите…

— Выбрось из головы. Правду Ин Семнадцатый сказал, не всегда мы с ними откровенны, искренни. Совершить подобное, значит, навсегда распрощаться даже с мыслью найти настоящий контакт. Точно говорю,— Анатолию стало не по себе.— Достаточно, что бомбу простили. Я так считаю: если бы ее не применили, может, давно на ту сторону тропку нашли.