Тест
Шрифт:
— Любезнейший Буак,— уничтожающе спросил Леонид,— а как же со свободой выбора в свободном обществе?
— Полный порядок. Свобода полнейшая. Тот же. рабочий может обрабатывать детали, добывать сырье, трудиться в сельском хозяйстве, где угодно. Выбирай!
— Ну а, допустим, рабочий захочет стать биологом или медиком?
— Зачем? — удивился гид.— Закон запрещает.
— Что-то я не приметил на приеме во дворце ни низких, ни худощавых,— вставил Станислав.— Кроме прислуги. Как же закон?
— В нашем обществе,— ответил Буак,— два свода законов. Один для тех, кто трудится.
— Значит, для властелинов нет ограничений в росте и весе? — спросил Станислав.
— Есть. Никто не имеет права превзойти рост Наивысшего Сверхтяжелого Коука. Или его вес. Или ниже рангом более высокопоставленного.
— Что же за это?
— Немедленная казнь. Уничтожение.
— Так вот почему нас прежде всего так тщательно измеряли и взвешивали,— задумчиво сказал Леонид.— Я-то думал, из интереса, для науки.
— Да,— прочирикал на прощанье Буак.— Ваш рост оказался на 17 сантиметров меньше, чем у Наивысшего Сверхтяжелого Коука и на четыре, чем у Сиэка. Иначе…
Космолетчики возвратились на корабль. Полдня, проведенные за беседой с Буаком, измотали обоих окончательно. Только сейчас несколько расслабились, могли дать волю чувствам.
— Теперь понятно, почему ра приеме тебе, Леня, такие почести воздавали — усадили по правую руку и повыше, а меня — внизу и слева,— сказал Станислав.
— Общество полной свободы! — издевался Леонид.— Превратить стремительно развивающуюся цивилизацию в планету пигмеев! Застопорить прогресс! Мыслимо ли? Физические данные — рост и вес — определяют положение в обществе! Черт знает что! Насилие над личностью преподносить как благо. Зло под соусом добра.
— Не кипятись, Леня. Возможно, у истоков крутого поворота, их истории, все мыслилось иначе. Смогли же они победить болез-ни, продлить жизнь, освоить Наму, выйти в космос. И вдруг чей-то бред овладевает умами: оказывается, все проблемы решаются просто. Зачем преодолевать труднодоступные вершины, когда на милой, любимой планете места может хватить всем?
— Восхвалять перед народом чушь: подрос, потяжелел.
— Теперь понял, почему на площади «островки» аборигенов?
— По росту все. Одинаковые — в отдельный круг, к другим не пЬдходи. Стражи порядка между ними такой себе каемочкой, «кружевами». Полагал, ритуал…
V
Сиэк удовлетворенно ухмыльнулся. Нет, пришельцы не посягают на него. Недавние тайные замеры показали, что земляне не потяжелели и не подросли. Он же после соответственных процедур добавил себе кое-что.
Тем не менее, ухо надо держать оттопыренным: что им все-таки нужно здесь, на Наме? Следует усилить слежку. Вести от Буака обнадеживают. Мелкоухие — фу, да на них смотреть противно, никакой красоты, уродцы, особенно отвратительны их неподвижные и недоразвитые
Стоит еще раз посоветоваться с самим собой. Что скажет Бессмертный? Как хорошо иметь при неоконченном сроке своего Бессмертного! Только нескольким властелинам разрешена подобная роскошь. И лишь Наивысший Сверхтяжелый Коук имеет сразу двоих. Остальные намийцы обеспечиваются несовершенными, устаревшими призраками настоящих Бессмертных. Их мозго- граммы сохраняются не здесь, а пылятся в общем Хранилище. Каждый может за высочайшую плату раз в два года поговорить, да и то не со своим личным, а предком. За несколько дней до окончания срока с мозга удостоенных снимают копию. Так и лежит она в Хранилище, пока кто-либо из родственников или близких не оживит ее на короткое время в общей Машине.
Спустился в подвал, проверил, прочно ли укреплены на стражах охраны непроницаемые колпаки (не приведи Господь кому-то узнать о тайне тайн, тем более подслушать его разговор с Бессмертным. Через неделю охрану сменят, а в этой выветрят память, не будут знать даже, как их зовут). Набрал одному ему ведомый шифр. Тяжелая дверь со скрипом уползла вниз.
Вошел в помещение. На громадном постаменте рядом с памятником ему самому, сделанном из редкого прочного камня один к одному, величественно возвышался Бессмертный.
— Приветствую себя в твоем обличье, Сиэк,— торжественно произнес он.
— Слава живому, в бренном теле Сиэку,— голосом властелина прогремело электронное чудище.— Давненько не заходил к себе самому.
— Дела, дела…
— Знаю я наши дела. Жрать, пить и спать.
— Не обижайся, милый.
— Я не обижаюсь. Разве можно на себя обижаться? —грохотнул смехом.
— Пришел посоветоваться. На Наму свалились с небес…
— Знаю. Информация о нас поступает регулярно. Скучать мне некогда. Весь в думах всепланетных. Не то что вы там, наверху. Одного жаль: информация фильтруется через меня в бренном теле. И нет доступа к другим Бессмертным.
— Так заведено. Но каждое утро снимаю с себя мозгограмму и передаю себе Бессмертному сюда. Что скажешь? Как быть?
— На корабле, в котором прибыли земляне, есть машина, подобная мне, именуемая корабельным мозгом. Она хранит огромное количество необычных знаний. Надо выведать ее тайну. Это поможет усовершенствовать Бессмертных.
— Разве я Бессмертный не само совершенство?
— Раньше так и полагал. Теперь, узнав о корабельном мозге, понял, что нет. Посмотри — для меня надобно солидное помещение. А тот во много раз компактнее. И думает быстрее, может управлять механизмами. Я же — только мыслить и разговаривать. Неподвижен.