Тест
Шрифт:
Проверили расчеты, расход энергии — в норме. Вошли в подпространство, прыгнули снова — тот же результат. Звездолет оставался практически на месте, если не учитывать минимального сдвига на какую-то тысячу-другую километров в сторону. Казалось, пространство мягко спружинило, оттолкнув «Стрелу».
Чего только не перепробовали за истекшие годы. Шли малым ходом на планетарных, совершали обходные маневры на десятки, сотни парсеков — везде стена. Неизвестное силовое поле оставалось непреодолимым.
Два года назад им, нынешнему экипажу, первым улыбнулась удача. Тогда прибыли сюда вдвоем, без
Станислав предложил запустить беспилотный зонд, «болванку», передающую только сигналы о местонахождении. Зонд прошел беспрепятственно, монотонное пиканье космолетчики слушали добрую неделю, если не дольше.
Этот успех был первым и последним. Автомат-анализатор умолк сразу, как только начал передавать научную информацию. Кошка не успела даже мяукнуть. Та же участь постигла собаку и обезьяну. И все до единого зонды, какие дублирующие системы о возвращении обратно на них не ставили, словно в воду канули. Срабатывали только «болванки». Пропуская все механическое и живое, не наделенное разумом, барьер мягко, но властно отталкивал человека.
К границе загадочного поля прибыли настоящие исследовательские лаборатории. Целый флот. Группа ученых предложила применить силу. Однако ни магнитным ловушкам, ни про- тивометеоритным лазерным установкам, «стена» не поддавалась. Так же мерцали звезды, одновременно далекие и близкие, так же ни один земной прибор не фиксировал наличия поля, но оно преграждало путь дальше, барьер оставался непреодолимым.
И лишь когда после долгих «за» и «против» взорвали бомбу с антивеществом, лед тронулся. Из-за барьера выплыла целая планета с ореолом атмосферы, подобная родной Земле, словно приглашая совершить посадку. Пришельцам отвели довольно пристойную территорию в несколько десятков квадратных километров, зажгли ласковое Голубое Солнце, установив почти привычную смену дня и ночи. Спустя немного удостоили визитом.
Инопланетянин, назвавшийся Олом Двенадцатым, стоял на возвышении, поблескивая панцирем. Сразу за ним начинался барьер. Везде, кроме предоставленной им свободной территории, силовое поле. Его можно было даже коснуться. Рука погружалась по локоть в вязкую, наподобие резины массу. Ни боли, ни токов или разницы в температуре не ощущалось в прозрачной этой стене. Стоило, однако, бросить в него какой-то предмет, как он проходил беспрепятственно, хотя обратно достать его уже было невозможно.
Ол Двенадцатый вежливо выслушал землян. Его шипящая вперемежку то с коротким, то продолжительным пощелкиванием, прищелкиванием речь была довольно простой и не таила на первый взгляд особых нюансов. Через несколько дней обе цивилизации охотно обменялись некоторыми знаниями. На смену первому визитеру пришли Уч Пятнадцатый, Ир Двадцать Первый, другие инопланетяне, каждый, как догадывались земляне, специалист в своих областях. Они рассказывали о достижениях лурийцев. Неоценимыми для землян стали некоторые разработки в биологии, физике, химии, психологии…
Не удалось узнать только о самом существенном — тайне силового
При следующей встрече космофлот попросили покинуть планету. Отныне на встречу мог приходить только один из землян.
Пришлось подчиниться. Под Голубым Солнцем остался лишь разведывательный звездолет с экипажем и представителем для переговоров. В точно определенное время на возвышении появлялся абориген, отвечал на вопросы. Если землян интересовало что-либо существенное, через некоторое время уже без представителя инопланетной цивилизации на свободной территории появлялось необходимое то ли из приборов, вещей или просто монокристалл с записью. Их можно было отправить на Землю очередным грузовиком.
Сотни умов бились над проблемой контакта. Понимали: посланцу Земли необходимо пройти какой-то тест, чтобы получить «пропуск» на Луру. Один за другим самые квалифицированные терпели фиаско. Теперь вот пришла очередь Анатолия Руденко. Прибыв в «гостиницу» (так между собой космолетчики назвали полу искусственную планету), Станислав и Леонид томились бездействием, а Толик каждое утро «выбрасывал на мусорку» одну заготовку беседы за другой. А просвета даже не брезжило.
…Анатолий покачал головой:
— Такой вариант предусматривался. Нельзя самим спрашивать, что надлежит сделать. Слишком велик риск. После подобного неосторожного вопроса они могут нас совсем выдворить, как попросили весь космофлот. Ведь тогда речь зашла именно о нашем желании посетить Луру.
— И о барьере, насколько понимаю, нельзя спрашивать,— вставил Леонид.
— Да.
— О чем же можно?
— Пожалуй, кроме этого обо всем. Пытаюсь. Осторожно пытаюсь достичь цели окольными путями. Но лурийцы, к примеру, Ин Семнадцатый, лишь начинаю приближаться, туманно, наощупь к нас интересующему, сразу переводит беседу в другое русло или исчезает за барьером.
— Задачк-а-а! — протянул Станислав.— Сколько же нам осталось здесь кантоваться? Откровенно говоря, нам с Лешей надоело бить баклуши.
— Еще неделю, от силы дней десять,— сказал Толик.— Потом пришлют новенького, свеженького, напичканного другими темами и разработками бесед. Вам то что. Как в отпуске, на курорте. Можете в лес по грибы сходить или рыбку поудить. Благо лурийцы создали для нас практически земные условия. Уверен, приестся обстановка, пожелайте чего другого — в момент сделают. Уровень у них — нам к нему еще и еще…
— Кажется мне, * за детей нас принимают,— сказал Леонид.
— За детей? — Станислав указал на свою лысину.
— Ну, не в прямом понимании. По развитию.
— Наверняка так оно и есть,— ответил Анатолий.— Иногда создается впечатление, будто с нами просто возятся. Чтобы не обидеть и опасные игрушки, я имею ввиду бомбу с антивеществом, убрать подальше. После взрыва приборы впервые зафиксировали поле, точнее изменения в пространстве. Едва-едва, на микросекунду оно заколебалось.
— А взрыв ведь был страшен. Если на старушке-Земле применить, пополам расколется,— сжал губы Леонид.