Чтение онлайн

— Калибровка? Вы хотите сказать, что они предъявляют организму различные эталонные раздражители, например, набор каких-нибудь специальных картинок или звуков, и смотрят, в каких волокнах какие импульсы возникают?

— Возможно и так. Но, в принципе, эталонные раздражители необязательны, если рядом есть какой-нибудь «комарик»-наблюдатель. Он тоже видит приблизительно ту же картину и слышит те же звуки. Он даже может сесть на кусочек пищи, перед тем как она отправится в рот ребёнка, и провести её химический анализ, а потом сравнить результаты этого анализа с сигналами от рецепторов вкуса во рту ребёнка. Провести сравнение того, что видит и слышит такой наблюдатель, и того, что видит и слышит ребёнок — не совсем тривиальная задача, поскольку они находятся не совсем в одной и той же точке пространства, но, зная физику и геометрию, всегда можно внести соответствующие поправки. Проведя достаточно продолжительные наблюдения и подвергнув их статистическому анализу, можно выявить, что означает любая последовательность импульсов в любом нервном волокне. С этого момента «комарик»-наблюдатель, в принципе,

уже не обязателен — всё, что видит и слышит «прослушиваемый» субъект, может быть восстановлено по нервным импульсам, снимаемым с его нервных волокон. Прошу заметить, что пришельцев, пытающихся научиться нашему языку и культуре, не очень интересует, что объективно происходит вокруг исследуемого субъекта, им гораздо интереснее его субъективное восприятие окружающей действительности. Наоборот, лишняя информация им только помешала бы. Например, человек не может видеть невооружённым глазом в рентгеновском диапазоне, а значит, отслеживание наблюдателем вида окружающей среды в рентгеновском диапазоне не помогло бы при интерпретации поведения человека.

Но определение модальности сигналов — это всего лишь предварительная работа. Самое интересное начинается дальше. В своей вычислительной среде пришельцы создают два виртуальных «чёрных ящика» — один ящик предназначен для моделирования сознания исследуемого субъекта, другой — для моделирования окружающей его среды, в том числе и социальной среды. У пришельцев есть записи взаимодействия двух реальных «чёрных ящиков» — настоящего человека и его реальной среды — на протяжении целой жизни: вся информация, поступающая в мозг из внешней среды, закодированная в виде нервных импульсов от органов чувств, и вся информация, поступающая во внешнюю среду из мозга, закодированная в виде сигналов, подаваемых из мозга на мышцы. Чтобы построить в виртуальных «чёрных ящиках» адекватные модели сознания и его среды, нужно добиться, чтобы обмен сигналами между этими двумя «чёрными ящиками» в максимальной степени повторял обмен сигналами между сознанием и реальной средой. И вот тут действительно необходимы огромные вычислительные мощности: необходимо провести огромное количество виртуальных численных экспериментов, чтобы подобрать правильные коэффициенты преобразования сигналов внутри «ящиков», до тех пор, пока «ящики» не станут вести себя как реальные сознание и среда. Впрочем, построить абсолютно точную модель среды таким образом вряд ли удастся — в реальной среде действует очень много существенных факторов, недоступных органам чувств человека; но можно построить модель среды, по точности приблизительно соответствующую моделям, существующим в наших собственных сознаниях. Для целей изучения человеческого языка и культуры такой модели вполне достаточно.

И когда пришельцам удастся построить такие достаточно точные модели, наступит третий этап работы — составление словаря для переводов со своего языка на земные и обратно. Здесь возможны различные способы. Они могут использовать для этого уже имеющиеся у них модели сознаний других разумных существ, думающих на понятном им языке. Они могут проводить прямые сравнения структур этих моделей, чтобы выявить в них структуры со схожим строением. На этом этапе они наконец начнут использовать известные им модальности сигналов для того, чтобы подключать модель сознания к искусственно созданным ими средам, т. е. как бы погружать модель сознания в новый, специально созданный для неё мир. В этом мире будет существовать огромное количество специальных эталонных стимулов, на которые модель сознания должна будет как-то реагировать.

— Что-то я опять не понимаю. Почему так сложно? Зачем строить модель сознания, когда можно просто украсть живого землянина и проводить на нём эксперименты, предъявлять те же самые стимулы?

— Во-первых, тогда бы у них не было второй модели — модели среды, а она существенно необходима для того, чтобы понять, как среда преломляется в сознании. Без модели среды вы никогда не сможете понять социально-культурный смысл некоторых реакций. Во-вторых, фактор времени: Вы не успеете предъявить и десятой доли всех необходимых для составления словаря стимулов, а ваш испытуемый состарится и умрёт — процесс реагирования на эталонные стимулы во многом похож на изучение иностранного языка. Вы много видели людей, которые в зрелом возрасте сумели в совершенстве овладеть иностранным языком, что называется, «с азов»? А здесь процесс на много порядков сложнее — нужно выудить у испытуемого не только его язык, но и культуру, которую он усвоил за свою жизнь. Гораздо удобнее использовать компьютерные модели, прогоняемые на мощных компьютерах со скоростями, во много раз превышающими реальное время. В-третьих — возможность «откатить» процесс назад, если вы предъявили стимул, необратимо изменивший объект исследования, но хотите попробовать всё сначала. В-четвёртых, если пришельцы не желают вступать в контакт и вообще не хотят выдавать своего присутствия, то это самый незаметный способ приобщиться к чужому языку и культуре — даже сам объект наблюдения не догадывается, что за ним наблюдают. И наконец, если пришельцы всё же готовятся к вторжению, это лучший способ незаметно перехватить управление отдельными личностями. Представьте себе, что в один прекрасный день нанороботы начинают глушить импульсы, идущие от мозга к мышцам, и начинают подменять их импульсами, поступающими из модели сознания. А эта модель сознания уже могла к тому времени пройти что-то вроде «промывания мозгов» в центре обработки информации пришельцев. Окружающие не заметят подмены, ведь в основе модели — та же самая личность, только прошедшая через ряд виртуальных испытаний, изменивших её сознание…

— Есть ли у нас возможность поймать таких агентов пришельцев? — спросил

Генерал.

— Единственный способ, который пока приходит мне в голову — использовать приборы ночного видения. У людей, с которых пришельцы снимают информацию, должен быть канал связи, скорее всего, инфракрасный. Должен быть луч, идущий с поверхности их кожи к какому-нибудь летающему неподалёку «комарику». Луч направленный, со стороны его обычно не видно, поэтому наблюдать его можно, только когда пространство наполнено рассеивающей средой — каплями дождя или частицами дыма, например. Главная проблема с этим методом состоит в том, что на Земле живёт больше пяти миллиардов человек, наблюдать за ними мы должны только во время дождя или пожара, а наблюдателей с приборами ночного видения у нас… Сколько их у нас, товарищ генерал? Но, в конце концов, нам может просто очень сильно повезти. Я думаю, попробовать стоит. Никакого другого способа я пока не вижу… Хотя подождите — можно попробовать искать с другого конца. Мы знаем, где у них центр обработки информации — в Тихом океане. Можно попытаться проследить, куда ведут каналы связи оттуда. Хотя я почти уверен, что их интересуют большие города. Можно даже попытаться начать искать не с конца, а, так сказать, «с середины» — поискать инфракрасные лучи в небе над Москвой и по лучикам выйти на конкретных агентов пришельцев.

— Алексей Петрович! — вдруг сказал Человек-в-Сером. — Мне нужно обсудить с Вами один вопрос. Пройдёмте в мой кабинет.

Человек-в-Сером подошёл к окну своего кабинета и несколько секунд молча смотрел на «Железного Феликса» на площади. Затем, не оборачиваясь, произнёс:

— Алексей Петрович, скажите, а зачем Вам всё это? То есть, я хочу спросить, чего Вы ждёте от контакта с внеземной цивилизацией, на что надеетесь? За все прошедшие месяцы мы с Вами ни разу не говорили об этом. Но сейчас мы подошли к такому моменту…

— Какому моменту?

— Очень важному моменту. Вы скоро всё узнаете… возможно… Всё зависит от Вашего ответа на мой вопрос. Не торопитесь с ответом, подумайте. От Вашего ответа сейчас зависит Ваша судьба.

Левшов удивлённо пожал плечами:

— Знания. Я жду от контакта нового знания.

— Новых технологий?

— И технологий, конечно, тоже. Но не это главное. Понимаете, мы сейчас имеем дело не просто с внеземной цивилизацией. Мы столкнулись с системой, которая, судя по всему, потенциально способна объединять между собой бесчисленное количество цивилизаций, разбросанных по всей Нашей Галактике. Может быть даже, у них есть связь с другими Галактиками — кто знает? Когда я впервые увидел эти столбы света, по которым Они передают свои огромные массивы информации, я снова испытал то же ощущение, что и в детстве, когда в первый раз подошёл к книжному шкафу с Большой Советской Энциклопедией. Пятьдесят массивных томов в синем переплёте — и в них была вся мудрость нашего мира! Во всяком случае, мне так тогда объяснили взрослые. Я с трудом открывал массивные тома и видел в них непонятные затейливые рисунки и схемы. И буквы. Много букв. Мне было шесть лет, и я ещё не умел читать. И я тогда разревелся — вся мудрость мира лежала передо мной как на ладони, но я не понимал ни слова!

Сегодня я хочу прочесть Энциклопедию Вселенной. Что я надеюсь там найти? Это трудно объяснить словами… Наверное, перспективу…

— Не понял. Перспективу?

— Ну да, перспективу. Представьте себе человека, жившего лет пятьсот назад. Он не знает, что не так уж далеко, за океаном, есть Америка. Он не знает, что Земля — это всего лишь одна из планет, окружённая безграничным космосом, наполненным неведомыми мирами. Он не знает, что находится внутри него самого и как это всё работает. В каждой капле воды, которая его окружает, живут тысячи микроорганизмов, но он не подозревает об их существовании. Его тело пронизывают радиоволны, пришедшие из космоса, но он тоже о них ничего не знает. Воздух в погребе его дома содержит радиоактивный радон, но и о радиоактивности он тоже ничего не знает. И если не считать сказки о сотворении мира за семь дней, в которую от слепо верил, он даже не знал, откуда взялось всё, что его окружает, и откуда взялся он сам. Возможно, он прожил счастливую жизнь. Может быть даже, он именно потому и был счастлив, что ничего не знал. Но мне такое счастье кажется страшно убогим. Человек был лишён права знать, какие вещи реально существуют на свете и, самое главное, какие будущие возможности вытекают из существования этих вещей, т. е. он был лишён перспективы. Образно говоря, он прожил всю жизнь с завязанными глазами, не зная об этом и даже не пытаясь снять повязку.

Мы видим сегодня, насколько он был слеп, но мы не можем предугадать, насколько слепыми покажемся мы сами тем людям, которые будут жить через пятьсот лет после нас. Потому что мы ещё тоже очень мало знаем. И вполне может оказаться, что повязка на наших глазах ненамного тоньше повязки средневекового человека. И мы тоже были обречены умереть, так и не узнав этого.

Но тут вдруг появляются пришельцы с Большой Галактической Энциклопедией под мышкой. Это мой единственный шанс снять с собственных глаз повязку и узнать, где я на самом деле нахожусь. Я не намерен его упускать. Я хочу научиться читать и прочесть Энциклопедию.

— Ваше счастье, что Вас не слышит сейчас наш генерал! — усмехнулся Человек-в-Сером. — Где стремление найти новые технологии для укрепления обороноспособности Родины? Где забота об эффективной отдаче вложенных в нашу операцию огромных государственных средств? Опять удовлетворяем собственную любознательность за казённый счёт?! Ладно, я шучу. — Человек-в-Сером перестал улыбаться. — На самом деле Ваш ответ был единственно правильным. Право знать — это самое главное право человека. И самое дорогое, потому что приобретается самой дорогой ценой. Ценой потери блаженного неведения.