Чтение онлайн

Поэтому люди с оружием предпочли самоустраниться из процесса производства, взять на себя поддержание мира и порядка при обмене ресурсами и брать за это плату, называемую налогами. Пользуясь авторитетом своей вооружённой силы, на подвластных им территориях они установили для организаторов производства правила игры, названные законами. Первое правило: вы не можете отбирать ресурсы друг у друга, вы можете их только обменивать. Забирая ресурсы у кого-либо, вы должны предложить ему что-либо взамен и он должен согласиться с тем, что обмен этот эквивалентен.

Второе правило: собственность эксплуататора, организующего производство, и его право заставлять других работать на себя являются «священными». Сама по себе собственность — это некая фикция в головах людей, понятие сугубо виртуальное, в физическом плане абсолютно ничего не меняющее в предмете собственности. Но вот уже неприкосновенность собственности — вещь вполне реальная, она гарантируется физической силой

и правом применять вооружённое насилие, которое закрепляется за государством, т. е. за сложной бюрократической машиной, которая вобрала в себя эксплуататоров с оружием — военных и полицейских. Налоги в этом контексте превратились в обычную плату за услугу по обеспечению порядка, позволяющего спокойно вести хозяйственную деятельность. Поскольку организаторы производства могли оставлять себе определённую долю вновь созданных ресурсов, они были заинтересованы в расширении производства, поэтому обе группы эксплуататоров выигрывали от такого симбиоза — чем больше доходов доставалось одним, тем больше доставалось и другим.

Как следствие закона, требовавшего меняться ресурсами, а не отбирать их друг у друга, возникло явление, названное рынком. Рынок — это некое пространство, в котором происходит обмен ресурсами или их исчисляемыми символами — деньгами. Правило «меняться вместо отбирать» не прекратило борьбы между людьми за обладание ресурсами, оно лишь перевело эту борьбу из физического мира вещей в виртуальный мир собственности. На самом деле это правило не мешает участникам рынка обирать друг друга, оно лишь позволяет сделать процесс обирания физически комфортным для обираемого и избежать излишнего кровопролития.

Дело в том, что в этом правиле есть один довольно тонкий момент: тот, с кем меняются, должен быть согласен с тем, что обмен эквивалентен. Но речь при этом идёт только о согласии, а не о том, чтобы обмен был действительно эквивалентным. На самом деле обмен на рынке редко бывает эквивалентным. В процессе обмена всегда есть активная сторона, которая знает, что в силу обстоятельств она оказалась в более выгодном положении, чем все остальные участники рынка, и потому эта сторона заинтересована в обмене. И есть пассивная сторона, вынужденная соглашаться на неэквивалентный обмен в силу тех же обстоятельств.

Активные участники рынка нацелены на извлечение максимальной прибыли и потому всегда ищут такие ситуации, при которых можно осуществить максимально неэквивалентный обмен. Так что в процессе обмена на рынке неизбежно начинает происходить концентрация ресурсов в руках немногих активных и агрессивных участников рынка.

И ещё несколько слов о таком важном социальном институте, как религия. Когда возникли государства, оказалось, что вооружённой полиции для поддержания порядка при обмене ресурсами недостаточно. Стоило полицейскому отвернуться, как кто-то у кого-то что-то крал. Государства, использовавшие для поддержания порядка только вооружённую силу, оказались нестабильны и были отсеяны естественным отбором. Выжили только те общества, которые дополнили полицейского на улице воображаемым надсмотрщиком в голове каждого гражданина. Воображаемого надсмотрщика назвали богом и приписали ему всеведение, позволяющее подсматривать за каждым, где бы тот ни находился, и всемогущество, позволяющее наказывать за нарушение установленных правил. Кроме того, бога объявили Творцом Всего Сущего, чтобы раз и навсегда закрыть любые вопросы об обоснованности установленных правил. На все вопросы отныне был только один ответ: «Он так создал, потому что ему так захотелось». Задачу внедрения этого надсмотрщика в умы взяла на себя небольшая группа людей, называющих себя жрецами или священниками и рассказывающая всей остальной части общества, что они, жрецы, могут вступать в контакт с Творцом Всего Сущего, совершив какие-нибудь простенькие магические действия, например, помахав в воздухе масляным светильником. Они объявляют себя истолкователями воли Творца Всего Сущего и на основании этого руководят поведением огромной массы людей.

— И люди им верят? — удивился Председатель.

— Да, Ваша Честь, значительная часть землян им верит.

— Невероятно. Разумные существа не могут быть столь легковерны!

— Могут, Ваша Честь. Впрочем, как я уже сказал, люди лишь частично разумны.

Впрочем, верят не все, но не в этом дело. Проблема в том, что общество, в котором люди рассматривают друг друга в качестве ресурса, не может быть стабильно, если оно не основано на большой лжи о боге, проповедуемой религией. При потере веры большинством граждан такое общество теряет стабильность. Но для поддержания веры необходимо легковерие, а для поддержания легковерия необходимо поддержание невежества большинства населения. Таким образом, земляне загнали себя в угол: для поддержания стабильности общества они вынуждены держать большую часть населения во тьме невежества. Одно время они даже сжигали своих умников на кострах. Впоследствии, правда, удалось найти менее кровожадные, но не менее эффективные способы поддержания необходимого уровня глупости и невежественности

среди населения.

— Я не буду подробно останавливаться в своём кратком обзоре на нескольких следующих томах Отчёта, в которых описываются первые несколько тысячелетий человеческой цивилизации — как я уже сказал, история человечества достаточно типична для агрессивных цивилизаций. Перейду сразу к поворотному пункту в истории любой цивилизации — к открытию Главной Технологии. В земной истории это важнейшее событие произошло практически только что — менее четырёхсот лет назад, поэтому земную цивилизацию можно охарактеризовать как нарождающуюся техническую цивилизацию, находящуюся на начальном этапе цивилизационного фазового перехода — Большой Технологической Трансформации.

Позволю себе кратко напомнить основные положения и понятия Теории Цивилизаций, поскольку не все здесь присутствующие с ней знакомы, — при этих словах Инспектор посмотрел на Левшова. — Цивилизация есть информационная (т. е. нематериальная) система, имеющая интерфейс с материальными процессорами информации. Причём этот интерфейс построен таким образом, что заставляет процессоров сохранять и приумножать знания, из которых цивилизация, собственно говоря, и состоит. Некоторые исследователи трактуют понятие «цивилизация» расширительно, включая в него, помимо знаний и интерфейса с процессорами, самих процессоров, а также любые материальные носители, в которых могут быть воплощены знания, добытые процессорами (например, сооружения, построенные с использованием технологий, добытых процессорами в процессе познания). Поскольку земляне обычно используют слово «цивилизация» именно в таком, расширенном смысле, я в своём докладе в основном буду следовать именно такому словоупотреблению, особо оговаривая те отдельные случаи, в которых слово «цивилизация» будет употребляться в узком, чисто информационном, смысле.

Итак, процессорами информации в земной цивилизации в основном являются люди, т. е. биологические существа вида Homo Sapiens. Можно даже сказать не «в основном», а «исключительно», поскольку искусственный интеллект в земной цивилизации находится ещё в самом зародыше и не играет пока никакой самостоятельной роли, являясь, по существу, лишь инструментом людей.

Интерфейс, с помощью которого цивилизация (в узком смысле) заставляет людей заботиться о приумножении самой себя, т. е. об умножении знаний, устроен в земной цивилизации крайне сложным образом. Природное чувство любознательности развито у людей крайне слабо, поэтому земной цивилизации (в узком смысле) для своего сохранения пришлось в процессе многотысячелетней эволюции выработать множество других стимулов, заставляющих людей заниматься добычей знаний. Большая часть этих стимулов напрямую завязана на необходимость вести конкурентную борьбу с себе подобными. Как это ни парадоксально звучит для представителей цивилизаций с показателем выше пяти баллов, в агрессивных цивилизациях основной движущей силой познания является не любознательность и не чувство самосохранения перед лицом слепой стихии, а необходимость конкурировать с себе подобными. Лишь ничтожная доля технологий была действительно изобретена для того, чтобы не дать человеку умереть от голода и холода. Большинство же известных человечеству технологий были первоначально изобретены в военных целях, оставшаяся небольшая часть придумана для того, чтобы выманивать деньги из карманов покупателей, эксплуатируя такие врождённые особенности психики человека, как его озабоченность сексуальными проблемами, любовь к ярким краскам и ритмическим последовательностям звуков, его склонность вырабатывать зависимость от различных химических веществ или видов поведения. И даже учёным, занимающимся познанием фундаментальных загадок мироздания, не всегда достаточно чистой любознательности. Чтобы подвигнуть их к великим открытиям, были придуманы почётные научные звания, академии и премии.

Впрочем, вернёмся к общей теории цивилизаций. Все цивилизации, изначально построенные на биологических процессорах, проходят через несколько типичных стадий развития. Сначала — через очень длительную фазу квазистатического развития. На этой фазе открытия и изобретения делаются крайне редко, поскольку общество ещё не овладело Главной Технологией — технологией создания новых технологий. Открытия и изобретения совершаются случайно, в силу стечения обстоятельств, никакой целенаправленной деятельности по приобретению новых знаний цивилизация не ведёт. Между открытием огня и изобретением колеса могут пройти десятки тысяч лет. Поскольку новые технологии появляются крайне редко и по отдельности и от одного такого открытия до другого в обществе сменяется несколько поколений, общество успевает адаптироваться к изменениям, которые новая технология внесла в его жизнь, осмыслить эти изменения, органично вплести их в свою культуру и традиции. Членам такого общества кажется, что оно живёт согласно вечным традициям. Поэтому цивилизацию квазистатического типа часто называют ещё традиционалистской.