Технобойня
Шрифт:
Наконец в салоне стало настолько тихо, что было слышно тяжелое дыхание спящих соседей. Спустя несколько минут в салон зашло несколько человекоподобных роботов, они принялись за дело. Их цепкие и в то же время холодные руки больно впивались в тела спящих людей. Их глаза источали мертвенный холод и простое безразличие к их судьбам. Пассажиров выносили, не боясь присутствия посторонних. Аварийный свет в аэропорту потух, и двери навсегда закрылись. Когда очередь дошла до Стеклова, он почувствовал, что боль от прикосновения роботов, словно иглы проникала в мозг. Едва сдерживая обезумевший крик, он молчал, старался не подавать и признаков сознания. Все, что говорил Илья было правдой, но в тот
Когда стальные руки роботов "упаковали" всех пассажиров в большой катафалк стало легче. Дыхание стало сбивчивым и не могло выровняться еще долго. Стеклов чувствовал себя таким ничтожным в куче тел, как никогда.
– Хорошо, мы успешно прошли второй этап, - пытаясь приободрить себя, шептал Саша.
– Однажды мне пришлось выжидать так целые сутки - в куче мертвых тел своих собратьев. Я спрятался там, чтобы меня не убили. Я слышал, как смеялись убийцы моих друзей, как шутили. Я их, конечно, не понимал - они разговаривали на лингала. Этот язык распространен в Конго. Но их веселые разговоры сводили меня с ума. В джунглях высокая влажность и температура. Вскоре запах разлагающихся трупов начал так бить по ноздрям, что меня начало выворачивать, но я ничего не мог поделать. Без оружия и без подмоги, я решил, что лучше умру от пули, чем задохнусь в той яме. Я вылез и начал по одному душить всех этих подонков. Их было не меньше десяти, но я смог выжить.
– А где же был Антон?
– отозвался Роман.
Несколько кочек на дороге дали о себе знать. Саша продолжил.
– Мы отправили его и еще одного солдата разведку. Им повезло. Когда они вернулись, я сидел у дерева и, ковыряя кровавым ножом во рту, бормотал какую-то чушь.
– Ты сделал все, чтобы выжить!
– попытался Стеклов выветрить плохие воспоминания друга.
– Я это все рассказывал для того, чтобы ты понял, что пойду до конца.
– Я и не сомневался, что я могу на тебя рассчитывать...
Свист останавливающихся колес прервал разговор. С улицы послышались возбужденные разговоры. Дверь катафалка открылась и в салон полился ослепительный свет дневного светила. Неприятная процедура с переноской тел вновь повторилась. Вскоре все "пациенты" загадочной клиники оказались на кушетках, движущихся в неизвестном направлении. Лабиринт длился долго и утомительно, порой порождая мысли, что ему нет конца. Обезумевшие нейроны метались по просторам мозга, окутанные всевозможными мыслями о том, что стоит предпринять, когда этот этап будет пройден. Но почему-то мысли терялись или просто сковывались, понимая, что впереди их ждет неизвестность и, как вести себя там, знает один лишь Господь.
Заунывная песня писклявых колесиков каталки действовала на нервы и без того натянутых сильнее гитарной струны. Левое веко Стеклова начало ритмично подергиваться, такому ритму мог позавидовать и метроном. Брезгливая покраска стен мешала успокоиться и дать волю расслабленности.
Роман и не заметил, как во время раздумий каталка, на которой его везли, разделилась с каталкой Саши. Цунами отчаяния сковало сознание, а судорога пленила мышцы ног. Стеклов едва не спрыгнул с "транспортного средства". Лишь благоразумие смогло остановить его от этой безумной идеи.
"Что же делать-то?" - задался безмолвным вопросом Стеклов. Слепящий свет, лившийся с высокого потолка, еще больше раздражал его. Он посмотрел на санитара ведущего каталку. Лицо его, абсолютно лишенное эмоций, было направлено вперед. Он даже не собирался смотреть на,
Формалиновая комната - вот она!
– представилась взору Стеклова. Характерный запах химиката, бьющий по ноздрям. Бесконечное число капсул, способных уместить немыслимое количество людей. Трубки и компьютеры, поддерживающие замедлившиеся - а то и вовсе остановившиеся - жизненные ритмы пленников. "Картина будущего в минорных красках антиутопии!" Эта мысль сама по себе всплыла в голове Романа.
Для новых заключенных были заранее приготовлены пустые капсулы. Каждый вьючный робот, с полюбившимся для него ритмом, укладывал своего пациента внутрь стазисных капсул. Стеклов знал, что, если попадет внутрь одной из таких стекляшек, то свободы ему больше не видать - так и уснет, не узнав правды! Такой расклад его не устраивал. Он осторожно осмотрелся. Несколько роботов, закончив с погрузкой, направились к выходу. Никакой охраны не предусматривалось.
Что делать Роман не знал! А ожидать помощи с чьей-либо стороны было бы настолько смешно, что такой вариант он даже не рассматривал. Идеи путались и прерывались в зародыше, они не успевали преобразоваться даже в мысль, когда робот взял его за одежду и потянул к капсуле. Неторопливо, но с умом санитар оттряхнул "клиента" от скопившейся пыли и начал укладывать - по-матерински - в уютную "комнатку", которая должна была стать Стеклову тюрьмой и домом на неопределенный срок. С таким решением он был не согласен.
Обозначив, что никого кроме них в Формалиновой комнате больше никого нет, Роман сделал замах локтем и резко ударил робота по виску. Санитар не ожидал, что пациент может проснуться и среагировал слишком поздно. Его рука, наполненная всевозможными нечеловеческими внутренностями, успела лишь скользнуть по переносице противника. В этот момент Роман уже был на пути к новому удару - теперь ботинком в колено. Но сустав остался на месте, более того робот устоял на ногах.
Благодаря разгневанному чувству долга перед городом Стеклов бился, позабыв о чувстве боли. Кровь легкой змейкой спускалась с переносицы, несколько ссадин и содранная кожа на обоих локтях и окровавленные кулаки - цена жизни в тот момент. Санитары в отличие от боевых роботов не оснащались бронированной поверхностью и предназначались только для транспортировки новых стазисных "летунов". Удары были настолько сильными, что глаза, как тонкое стекло лампочки Ильича, разбились после первых же ударов. Удар о приборную доску капсулы смог вывести систему робота настолько, что тот беспомощно лежал на отражающем свет полу и мог лишь, словно в припадке эпилепсии дергать ногами.
– С тобой покончено, дружочек! Где твои друзья?
– победно водрузив ногу на поверженного врага, спросил Роман.
Робот не ответил. Спустя минуту, из внутренностей санитара начал сочиться едкий дым, от которого прослезились глаза.
– Ну и вонючий же ты, зараза!
С этими словами он погрузил тяжеловесного санитара в капсулу и включил зеленеющую кнопку "Пуск". И вновь пред ним встал вопрос о следующих действиях. Не зная, куда идти и где искать, Роман сел на корточки и задумался. Но непродолжительное раздумье прервал металлический шум, прозвеневший примерно в ста метрах от беглеца. Он резко вскочил, решив, что его заметили. Легкая поступь сменилась натуженным бегом, а за тем крик позади: