Технобойня
Шрифт:
– Саша, почему ты убил членов своего отряда?
– Они заслуживали смерти!
– Поясни.
– Я не мог смотреть, как они убивают невинных людей.
– Громила в защитной униформе смотрел прямо в камеру. На вид он был спокоен, и ни что не наталкивало на мысль, что он сошел с ума.
– Они за это получали деньги - также как и ты!
– Голос допрашивающего стал строже. Говорил он с южным акцентом.
– Деньги, деньги! За деньги я убил уже столько людей, что мне они по ночам снятся.
– Ты знал, на что шел!
–
– Ты знаешь, что тебе грозит за убийство пятерых военных, выполнявших приказ?
– Мы были наемниками!
– поправил Саша.
– Официально ты убил людей из Красного креста.
– Наверно смертная казнь, слышал, что мораторий на нее сняли.
Саша смотрел на голограмму и понимал, что это доказательство сможет любого убедить в его виновности.
– Прекрати!
– воскликнул он, не находя больше сил смотреть и слышать запись.
Роман и Хумо, словно впечатанные, сидели на своих местах. Они понимали, что доказательств предостаточно и раз уж они находятся здесь, то и им придется выслушать не менее веселую историю о былых деяниях. Рука громилы расслабилась и Иван Гаврилович вновь смог почувствовать пол под ногами. Лицо его раскраснелось, а губы приобрели синюшный оттенок. Он расслабил галстук, давивший на кадык, и несколько раз откашлялся. Старик и сам понимал, что без последствий такие разговоры не пройдут. Несколько раз встряхнул руками и взглянул на Сашу.
– Присаживайся.
Здоровяк рухнул на диван, закрыл глаза и представил, что все это просто сон, который никак не может кончиться. Сочный, красочный, долгий, но все же сон!
– Костя, думаю, тебе будет интересно знать, что ты такого натворил, что тебе позволили жить, но после долгих лет заморозки.
Тот ничего не ответил, он просто смотрел на Сашу и понимал, что своей правды он знать не хочет. Горький комок встал поперек горла и мешал думать, зацикливался на мыслях о том, что он маньяк, террорист или еще что-нибудь такое, чего сам от себя он ожидать не мог. Неясность ума давала очередное препятствие принять решение - узнать правду или нет. Что-то подсказывало внутри него, что знать правду необходимо, без нее он станет человеком с раздвоением личности. Другая часть сознания просто умоляла отказаться от этой затеи. Незнание давало возможность жить спокойно, а если уж он оказался в тюрьме "Селена-2", то призраки прошлого смогут преследовать его до конца жизни.
– Я не хочу этого знать. Я поверю на слова. Пусть все останется, как есть.
– Ну, а ты, Роман?
– Что-то в облике Ивана Гавриловича появилось по-старинке доброе и светлое, ему снова захотелось доверять и прислушиваться к его мнению.
– Я...
– Голос колебался, брови сдвинулись, а на лбу образовалась гармошка.
– Я не знаю. Я, пожалуй, откажусь, если у меня возникнет желание узнать правду, то я всегда смогу к вам обратиться.
Старик кивнул. Хумо кое-что вспомнил и обратился к нему:
– Но. Почему многие болеют раком, если вы говорите, что рак
– Потому что воздух, которым вы дышите стимулирует внутренние органы и вызывает усталость клеток. Рака нет, есть его симптомы.
– Я не понимаю!
– Некогда объяснять. Теперь я должен вас отпустить. Вы уже давно здесь находитесь, и теперь я даю вам возможность уйти.
– Уйти?
– запинаясь, повторил Хумо. В нем уже тяжело было узнать бывалого шпиона, который не боялся ничего и никого.
– Да, уходите!
Стеклов встал с кресла и на ватных ногах медленно приблизился к Ивану Гавриловичу.
– Как же наши друзья, наши родные? Илья? Антон? Седов, наконец!
– Если вы сможете убежать, то когда вы вернетесь, вам не составит труда вызволить их. Я вам гарантирую!
– Он мелко кивнул.
– Не понимаю о чем вы!
– Ты сам все поймешь, когда выйдешь наружу. Я дам тебе кое-какую информацию, передай ее тем, кого встретишь.
– Хватит говорить загадками, я уже не маленький, каким вы могли бы меня помнить!
– Рома, Рома, ты все еще не понял? Я тебя никогда не знал маленьким. Все ваши воспоминания - фикция. Мы их загрузили и стерли предыдущую память. Илья не был никогда тебе братом, он чужой тебе человек. У вас никогда не было с ним общего отца - это выдумка. Многие из тех, кто содержался здесь - сумасшедшие и, если бы не стимуляция гиппокампа - так мы стирали память, - этот город превратился бы в простую бойню! Бойню, где техника препятствует человеческим порокам - технобойню!
Стеклов тяжело вздохнул.
– Куда нам идти?
Старик обрадовано улыбнулся. Он понял, что сердце наконец-то наполнилось человеческим счастьем, которого он так долго ждал. Он подробно объяснил, куда идти, дал электронный ключ, подходящий к каждой двери, крепко обнял Романа, пожал руку Саше и Косте и сказал напоследок:
– Если вы провалитесь, то все начнется по-новому. Люди проснутся, и будут жить в неведении. Так бывало часто. Я не смогу им помешать! Спешите!
– Кому им?
– вырвалось у Стеклова, но ответа не последовало - Иван Гаврилович с грохотом захлопнул тяжелые двери.
Приятная дрожь поселилась во всем теле, он чувствовал, что наконец-то жизнь приобрела яркие краски, которые не смогут смыть ни гнев Совета, ни страх перед неминуемой смертью. Старик сел в глубокое кресло, с улыбкой снял пиджак, что странным образом стал жать в плечах. Откинул в ближайший угол галстук. Не спеша расстегнул пуговицы на рубашке, взметнул ее вверх. Открыл верхний ящик стола, нащупал острый клинок, блеснувший в отражении света. Тяжело и расслабленно вздохнул, словно во время медитации и острием повел вдоль предплечий. Теплая кровь вышла из каналов и разлилась по брюкам и креслу, затем медленно сползла до пола и начала превращаться в густую краснеющую лужу. Когда лужа на полу доползла до ковра и промокнула его, Иван Гаврилович уже отходил ко сну, от которого никто бы не смог его пробудить.