Чтение онлайн

Стрельба позади затихала: «противник», очевидно, обнаружил отход группы. Раздавались лишь отдельные, как бы остерегающие выстрелы и автоматные очереди, но еще оставалась опасность преследования.

Дагаев не убавлял хода, то и дело поглядывая в небо, которое темнело, опускалось ниже, обещая буран. Заблудиться он не боялся. Двухкилометровой ширины долина сжата горными хребтами, впереди ее пересекает ручей с высокими изрезанными берегами. По нему легко выйти к месту сбора, потому что ручей огибает скалу и рощицу старых кедров, где зарыта в снегу палатка и где теперь, вероятно, их ждет Амурко. От мысли, что задание выполнено, Дагаеву становилось легко и весело, пьянил теплый морской ветер, любая цель казалась доступной. Он все-таки остановил, заставил потоптаться неприятеля,

а если в последнем бою его группа разгромила штаб, в чем Дагаев не сомневался, посредники наставят «противнику» таких минусов, что он не скоро придет в себя.

Дагаев недолюбливал майора Филина за чрезмерную въедливость и скупость на похвалу, побаивался его непостижимой осведомленности во всем, его пронизывающего совиного взгляда — прямо-таки врожденный разведчик! Но сейчас Дагаев хотел бы предстать перед начальником разведки с лихим рапортом, который приготовил заранее: «Товарищ майор! Группа специальное задание выполнила. Потерь нет. Обмороженных нет… Готовы выполнять новый приказ…»

Эх, услышала бы его в такую минуту Мария!..

Устыдясь наивности собственных мечтаний, Дагаев остановился, сердито оглядел свое маленькое войско. Трое шли вплотную за командиром, четвертого не было видно. Настроение Дагаева испортилось от тревоги за Воронова. Ждали, пока среди темных стволов не появилась белая фигура лыжника. Дагаев сухо распорядился, чтобы последним в группе шел ефрейтор Денисов, и уж было шагнул вперед, как издалека донесся отголосок стрельбы. Разведчики замерли, слушая ветер. Тяжело дышал подошедший Воронов… Вот опять далеко загремело.

— Неужто наши все еще воюют? — спросил Денисов.

— Держи карман! — отдуваясь, ответил Воронов. — Они уж, поди, чаек попивают в палатке. А это «противник» постреливает на всякий пожарный. Задали мы ему жару! Пуганая ворона, говорят, куста боится.

— Кустов тут богато, — отозвался со смешком Нехай. — Та й вороны попадаются.

Воронов, конечно, понял намек, но, как бы отводя его от себя, подыграл юмору собеседника:

— И нехай им всюду мерещится!

Денисов и Нехай с готовностью рассмеялись, заглаживал размолвку. Нехай спросил:

— Товарищ лейтенант, дозвольте покурить? Уши пухнут!

— Можно, только в рукав. И станьте за кусты. Проверим заодно, нет ли погони…

Дагаев все еще был раздражен отставанием Воронова, наверное, оттого ему не понравился и новый намек на чай в палатке, и хвастливое заявление: «Задали жару!», хотя самодовольные мысли только что носились и в его собственной голове. Рано упиваться победой. Вот они, целые и невредимые, прячутся в лесу, и боеприпасы у них еще есть, а «противник» все-таки движется к перевалу. Сдержанно сказал:

— Товарищ Воронов, держите себя в руках. Чтоб ни на шаг не отставали больше от группы.

Тот ответил не сразу:

— Попробую, как сказал мой знакомый, йог-любитель, когда ему предложили в час «пик» проехать на автобусе через город с ежом за пазухой.

Разведчики рассмеялись, и Дагаев тоже улыбнулся, подумав: «Хорохорится, черт. Что ж, это уже хорошо, может, и не зря мы его взяли?»

— Ах, Воронов, любыми дытына, с тобой бы не воеваты, а шутковаты, — прогудел Нехай.

«Любимое дитя»… А ведь Нехай нрав…

Дагаев пристально всмотрелся в лесную темень. За Амурко пока не тревожился — сержант из местных охотников, настоящий таежник, он, если надо, пройдет горы насквозь без единой спички и сухаря в кармане, да еще и других за собой проведет. Мысли Дагаева в эту минуту отдыха были о другом. «Что же сейчас поделывает Марля? Да что она может делать? Небось сидит на лекции в своем вечернем техникуме, слушает, пишет конспект и урывками думает…» Вот о чем она думает, кроме лекция, вернее, о ком думает Мария, — больше всего на свете интересовало Григория Дагаева. Чтобы узнать это, он не пожалел бы и половины жизни. Но хоть всю отдай — разве узнаешь? Наверное, мысли девушки так же непохожи на его мужские, как не похож ночной бой в. горах на хороводный танец под песенку про «беспечные снежинки», которую Дагаев подслушал однажды на детсадовской площадке, где так увлеченно дирижировала

Мария.

Одно время Дагаев считал: Мария только и думает о нем — разве не в том признавались ее улыбающиеся при всякой встрече глаза? Его самонадеянность улетучилась после того, как однажды при расставании она, настойчиво отняв руку, сказала: «Не надо, Гриша. Мне пока нечего тебе ответить».

Холодная горечь уязвленного самолюбия, и чувство внезапной пустоты, и унизительно-ревнивая мысль: кто-то перешел дорогу Григорию Дагаеву… Может быть, морячок-отпускник, что не пропускает ни одного вечера танцев в гарнизонном Доме офицеров? Уважающие себя люди отдыхают на берегах теплых морей, на южных турбазах, где избыток загорелых красавиц, а этого принесло в глухомань — завлекать и без того: немногочисленных невест золотыми шевронами и якорями. Вот и Мария прямо порхнула навстречу, когда моряк пригласил ее на танец… Хотя где-то в душе Дагаев не мог не признать, что моряк симпатичный парень… Или тут замешался Сережка Лобов, известный в гарнизоне сердцеед, у которого ежемесячно заводится новая поклонница? То-то он и к Марии норовит подсесть в кино, и возле детского сада в конце рабочего дня; Дагаев замечал его не раз. Подойти бы, встряхнуть за ворот: «Оставь девушку в покое, не мути ей голову зря!» — да как в таком деле подступишься? Вдруг ей нравятся Сережкины ухаживания, рассердится, на смех поднимет…

— Товарищ лейтенант, мы готовы в путь, — тихо сказал Денисов. — А погони-то нет.

— Да, похоже. — Дагаев оттолкнулся палками, скользнул за деревья, выводя группу в открытую долину, где идти было легче. В лесу совсем потемнело, небо опустилось до самых вершин. В ровном гудении тайги теперь слышалась открытая угроза.

Разведчики не прошли и полверсты к ручью, когда повалил снег. Он обрушился шелестящей лавиной, крупный и рыхлый, и сразу заполнил окрестное пространство: исчез не только черный гребень лесистого хребта на противоположном краю долины, исчез и склон, вдоль которого шли разведчики, — белая шевелящаяся тьма сливалась на расстоянии вытянутой руки. Ослепленный Дагаев снова остановился, и Воронов почти налетел на него. Несколько минут разведчики стояли молча, плотной группой, слушая странный живой шорох падающего снега; казалось, бесчисленное множество уродливых существ толчется вокруг на мягких тоненьких лапках. Дагаев ждал ветра, и ветер дунул — вроде бы со всех сторон сразу, смешал, закружил белую тьму, однако теперь в разрывах ее по временам проглядывала справа черная стена лесистого склона и, хотя с трудом, различался снег под ногами.

— Брегвадзе, дайте шнур! — распорядился Дагаев. Двадцатиметровый шнур соединил пояса всех пятерых.

— Як караси на кукане, — пошутил Нехай. — Колы попадемо в уху, так усей громадой — гарный улов буде.

Никто не отозвался, даже Воронов промолчал, обескураженный крайней мерой предосторожности. Дагаев снова двинулся вперед, ориентируясь по гулу близких кедров, но постепенно их гул растворился в свисте и завывании пурги. Он понял, что группа вышла в точку, где горный склон отгибается к югу, отсюда следовало держать ближе к середине долины, к ручью, по которому теперь во избежание лишнего риска он решил выйти на место сбора… Остановился он, лишь когда убедился, что с ручьем они разминулись. Поднес к лицу руку с компасом. Бледная зеленоватая стрелка, качнувшись, задрожала, указывая север, и Дагаев чертыхнулся про себя: оказывается, группа изрядно сбилась с рассчитанного им направления, а вот когда сбилась — на последних шагах или сразу, как дохнула пурга, — лейтенант сказать не мог… Или врет компас?..

Дагаев вырос в городе, по, солдатский сын и внук, он еще с детства наслышался, что человек, потерявший ориентиры в лесу, пустыне или метельной степи, может часами кружить на малом пятачке, уверенный в том, что идет прямехонько к цели. За его плечами стоял опыт военного училища и двухлетний опыт войскового разведчика, однако никогда еще Дагаеву не случалось терять ориентиры, разуверяться и таком простеньком и надежном помощнике, как обыкновенный компас. В какую бы сторону он теперь ни поворачивался, казалось — это и есть нужное направление.