Тайфун
Шрифт:
Колонна целиком втянулась в долину. Дагаев насчитал более десятка машин. Дозорная была уже близко, и он тихо, как будто боялся, что его услышат, сказал в микрофон портативной радиостанции:
— Амурко! Передайте соседям: нервы не распускать. Огонь — по моему выстрелу, отход, как условились, — по красной ракете.
— Понял, — отозвался сержант, находившийся сейчас на правом фланге засады.
Оснеженная елочка сбоку закрыла дозорную машину. Через минуту она появится прямо перед Дагаевым, уже на узкой горной дороге между каменной гривой и покатым склоном хребта. Пусть уходит дальше — дело не в ней, а в тех, что идут следом. Дагаев перекинул легкую коробку радиостанции с груди
Но кто поручится, что эта усиленная рота не брошена специально к перевалу кратчайшим путем? И, если даже она охраняет главные силы, кто поручится, что командир их станет действовать так, как решил Дагаев? Нет на войне единых правил борьбы, неизменно лишь правило — выполнять боевую задачу до конца и любым путем!
Дозорная машина, заглушая натужным гулом ропот вечерней тайги, обогнула уступ, прошла перед Дагаевым в сгущенный сумрак дефиле, и лейтенант видел, как человек в полушубке, перехваченном офицерской портупеей, покачиваясь в открытом люке, внимательно разглядывал планшет с картой. В хвойном ледяном ветерке резко отдался запах бензина.
Этот запах, а главное — вид прошедшего рядом живого «противника» вдруг подняли Дагаева из снежной норы. Как он мог сомневаться, что приближающаяся колонна — только походное охранение крупных сил! Кто же посылает вертолет сопровождать небольшую группу?! И не сделать попытки ударить по главным силам — разве простительно для командира засады?! Но ведь и головную заставу пропускать без боя нельзя.
Стоя на коленях в снегу, Дагаев нащупал окоченевшими пальцами переключатель радиостанции, прислушиваясь к затухающему гулу дозорной машины, вызвал сержанта, приказал ему возглавить засаду, в которой кроме Амурко останутся трое гранатометчиков и пулеметчик.
— Бейте по середине колонны, — хриплым, застуженным голосом распоряжался Дагаев. — Постарайтесь разорвать ее, ж хорошо бы еще подбить головную машину. В затяжной бой не ввязывайтесь, уходите по ручью — не заблудитесь даже в бурю. Сбор на прежнем месте. Пароль прежний.
— Понял! — коротко отозвался Амурко, хотя он едва ли еще понимал, куда лейтенант уводит половину людей. Но для Дагаева важно было только одно: сержант понял, что боевую задачу на этой позиции выполнять ему и выполнить ее надо вдвое меньшими силами.
— Воронов, Нехай, Денисов, Брегвадзе, за мной ползком в ельник и — на лыжи! — громко скомандовал Дагаев. Гул прошедшей машины уже слился с нарастающим шумом деревьев.
Пригибаясь, солдаты сбегали по некрутому склону гривы, похожие в лесных сумерках на большие снежные комья. Тревожно вскрикнула сойка, из-под ног Дагаева, испуганно вереща, порскнул огненно-рыжий пышнохвостый зверек, стремительно взлетел на дерево, но разведчикам было не до лесных обитателей. Застылые, отвердевшие в снегу лыжные ремни плохо поддавались окоченевшим рукам, а время теперь летело стремительно, и все же Дагаев осмотрел экипировку каждого.
— Воронов — первым за мной, Денисов — замыкающим. Не
Маленький отряд быстро двинулся в сторону от колонного пути подножием горного хребта, держась опушки. Долина здесь была чистой, лес начинался у самого горного склона, и лишь когда Дагаеву стало казаться, что с дороги лыжников рассмотреть в наступающих сумерках невозможно, он круто повернул в долину, навстречу движению «противника». Его план был прост: пока группа Амурко ведет бой с походным охранением, броском пересечь долину, перехватить на выходе из нее главные неприятельские силы, обстрелять их, показав, что засада на пути к перевалу не одинока. Разведчики могли и не успеть проскочить открытое пространство до появления колонны, но сумерки густеют, они позволят и по чистому полю приблизиться к походным порядкам на выстрел из гранатомета, чего «противник» уж никак не ждет. Неважно, что в таком случае группу Дагаева наверняка захватят — она сделает свое дело.
С поворотом в долину боковой ветер вышиб слезу, больно ломило руки, деревенеющие на лыжных палках, но Дагаев не убавил шагу, не остановился, даже когда позади справа багрово полыхнули отсветы пламени, донесся грохот разрывов, длинно залился пулемет и ему отозвались автоматы, торопясь перекричать друг друга, сливая голоса в сплошной треск. Отряд, подхлестнутый стрельбой, еще быстрее заскользил в сумерки, на ледышку синей звезды, проглянувшей над седловиной лесистого хребта. Там из горного распадка выползал в долину колонный путь.
Перестрелка за спиной шла недолго — слишком неравны силы сражающихся. Амурко, наверное, отошел в лес и теперь торопится со своими разведчиками к месту сбора под скалой. От дефиле ветер еще доносил сердитое ворчанье моторов, там изредка вспыхивали фары, — видно, расчищался загроможденный путь…
Гул многих машин и характерный скрежет траков Дагаев услышал сразу так отчетливо, что удивился и вскинул голову. Вершины елей и кедров снова клонились в одну сторону, но теперь уже на запад. Ветер — вот в чем дело! Ветер в минуту принял одно направление, он словно выровнял таежный шум, оттого и гул моторов, металлически ворчливый, перемежаемый скрежетом траков, звучит резким диссонансом и далеко слышен. В смутном посветлевшем небе, над тонкой облачностью, стремительно летело размытое пятно лунного диска — тучи шли с моря. Значит, все-таки грядет «Мария»…
Дагаев спокойно пропустил колонну головной роты. Его зоркие глаза разведчика высматривали на сумеречной дороге то, что они привыкли высматривать особенно пристально, — машины управления. И когда те появились, он скомандовал залч, и другой, и третий…
Вспышки разрывов вырвали из мрака угловатые «летучки» и вездеходы, идущие за ними тягачи с минометами на прицепе, бесстрастные конусы черных елей, щербатый разлом гранита на противоположном склоне; в цветном мерцании пляшущей по сугробу ракеты заметались фигуры людей, выскакивающих из машин. Команды, окрики, лязг затворов, забористая брань и все покрывающий медный бас:
— Остановите вторую роту!.. Фронтом направо, в обход!..
Недалеко от Дагаева, прислонив ствол пулемета к толстому кедру, длинными очередями бил по колонне Нехай, дальше — редкие вспышки гранатометов. Внезапно из глубины распадка, откуда вышла колонна, слепяще полыхнули длинные огни, и резко, плотно сжался, ударил в лицо воздух. «Танки, — догадался Дагаев, — бьют прямой с дороги — пора ноги уносить!» — и выстрелил сигнальной ракетой в сторону долины.
Уходили опушкой, спеша, рискуя сломать лыжи о деревья и камни; хорошо еще, что снег уплотнился от ветров, легко проникающих на опушку из долины, — в здешнем краю он падает влажный, тяжелый, и там, где гуляет ветер, по нему можно ходить без лыж.