Чтение онлайн

Дружбу. Надежду. Доверие.

Но потом до меня доходит предательство. Он не просто заслужил мое доверие. Он вырвал его прямо из моей пятилетней груди.

Мои глаза закрываются, когда я падаю на него спиной, тяжесть тысячи кирпичей давит на сердце. Когда я отключаюсь, мне интересно, что происходит у него в голове, когда он смотрит на меня.

Интересно, видит ли он их.

Синяки, которые он оставил на моей душе.

Я

откидываю голову на подушку, матрас прогибается, когда рядом со мной происходит движение. Вздох срывается с губ, когда я вытягиваю руки. Такое чувство, будто я проспала несколько дней. Мои брови хмурятся, когда лицо сестры снова материализуется передо мной. Только на этот раз это успокаивает. На этот раз я беру ее за руку, и мягкая улыбка приподнимает ее губы. Тело расслабляется, когда она гладит мои волосы свободной рукой, и я думаю, что мои глаза увлажнились.

— Фрэнки, — шепчу я, у меня пересохло в горле. — Мне так жаль. Все, что случилось, это все из-за меня. Из-за того, кто я есть. Ничего бы этого с тобой не случилось, если бы я не появилась у твоей двери в тот день…

— Ш-ш-ш, — ее улыбка становится шире, но глаза задумчивы. — Тебе не нужно извиняться передо мной. Я не должна была позволять маме обращаться с тобой так, как она обращалась.

Она сглатывает, ее взгляд мечется между моими глазами.

— Есть так много вещей, которые я хотела бы вернуть и сделать по-другому. Так много вещей, которые я хотела бы, чтобы произошли по-другому или не происходили вообще. Но ни одна из них не предполагала, что ты станешь моей сестрой. Я с радостью буду красть тебе краски и холсты до конца наших жизней.

Я давлюсь смехом, и ее глаза наполняются слезами.

— Нет, к черту это. Больше никаких краж. Я покрою стены маминого трейлера чистыми холстами и залью полы ведрами красной краски для тебя.

Рыдание заглушает мой смешок, и она улыбается, вытирая слезу с моей щеки большим пальцем.

— Фрэнки?

— Да?

— Где мы, черт возьми, находимся?

Она хихикает, ее плечи слегка подрагивают.

— Ну, мы вернулись в Миссисипи. Помнишь ту гостиницу? Буффало Крик?

Я морщу нос, и она смеется.

— Да, это дерьмово, но и тихо тоже. Я думаю, нам всем в любом случае нужно было немного времени для самих себя. Два дня были в самый раз.

— Два дня?

Она пожимает плечами.

— День в дороге, потом день здесь…

Мои глаза расширяются, и я начинаю садиться, но она тянет меня обратно вниз.

— Адам…

— Адам здесь.

Она указывает подбородком на дверь спальни.

— Он почти не отходил от тебя с тех пор, как мы приехали, разве что прошелся по гостиной. И позволь мне сказать, этот человек выглядит так, словно собирается что-то ударить. Я пыталась поговорить с ним, но… он не очень разговорчивый, не так ли?

Я сдерживаю смех, и мне ненавистно, что мое тело вибрирует от глубоко укоренившейся потребности увидеть его. Я не хочу хотеть его после того, что он сделал со мной.

— На самом деле, он немного пугающий. Но весьма привлекательным образом, — она ухмыляется.

Однако после нескольких секунд тишины реальность возвращается, и наши лица снова становятся мрачными.

— Итак, — шепчу я, — что ты собираешься теперь делать?

— Я? — она переворачивается на спину, уставившись в потолок. — Не могу поверить, что говорю это, но мне кажется,

я по-новому оценила дом. Я, наверное, останусь ненадолго, заставлю маму помучиться, прежде чем вернусь в Нью-Йорк.

— Ты снова уходишь?

Когда я произношу слова, которые повторяла так много раз прежде, они звучат по-другому для моих ушей. В моей груди нет пустоты. Никакого отчаяния. Никакого страха остаться одной.

Это просто вопрос. Вопрос, ответ на который больше не способен причинить боль.

Я отвожу взгляд, позволяя незнакомому ощущению впитаться. Время, проведенное в доме Мэтьюзз, было разнообразным. Я никогда по-настоящему не была сама по себе раньше, и разбитые осколки моей души жаждут, чтобы их починили. Но всё, что я чувствую, — это сила.

— Да, я так думаю, — губы Фрэнки приподнимаются. — Я завела несколько замечательных друзей, прежде чем подписаться на Мэтьюзз, и я думаю, что там я действительно смогу далеко продвинуться. Но, может быть, я позволю маме сначала сводить меня в церковь несколько раз — после того, как священник Генри очистит ее от демонов.

Она подмигивает, и мы обе хихикаем. Когда она снова поворачивается ко мне, то шепчет:

— А как насчет тебя?

Я испускаю долгий вздох.

— Я не собираюсь домой.

Мои брови хмурятся.

— Я не думаю, что у меня действительно есть дом. Но я думаю… Может быть, это нормально. Может быть, дом — это все равно не место.

Я прижимаю руку к груди и делаю вдох, впитывая странное ощущение того, как мои разорванные части пытаются снова собраться воедино.

— Да.

Рука Фрэнки сжимает мою, и она кивает.

— Это намного больше.

— Где-то внутри этого тела есть истинная жизнь, прокладывай себе путь, пока не найдешь меня.

— Майя Луна

Это странно — смотреть на свое отражение и видеть кого-то, кого ты не узнаешь. Мои волосы мокрые после душа, и дрожь пробегает по обнаженному телу, несмотря на теплый пар, витающий в ванной. Я наклоняюсь над раковиной, прижимая руку к стеклу. Я не могу перестать пялиться.

Раньше я думала, что моя душа была разделена пополам.

Теперь я наконец знаю почему.

Хотела бы я поговорить с ней. Софией. Я бы сказала ей, что она права. Жизнь — это не сказка, и для некоторых из нас кошмары реальны. Если нам действительно не везет, они поселяются внутри нас, обхватывая наши души своими когтями.

Но тогда я бы сказал ей, что она сильнее, чем думает. И иногда этого достаточно.

Мои пальцы сжимаются на зеркале, и слезы щиплют глаза.

Этого должно быть достаточно.