Танцующий в темноте
Шрифт:
Направляясь к выходу, я опускаю ее у стены коридора, моя хватка на ней задерживается дольше, чем следовало бы. Я наклоняюсь вперед, убирая волосы с ее лица и обхватывая ладонями ее щеку. Пот и слезы намочили мою ладонь.
Я прижимаюсь губами к ее уху.
— Я вернусь за тобой.
Ее глаза остаются закрытыми, и она не отвечает. Проводя большим пальцем по ее подбородку, я отстраняюсь, мой пульс колотится, когда я врываюсь обратно в комнату. Я открываю ящик Фрэнки и вытаскиваю ее, затем поднимаю над пламенем и отпускаю.
— Пошел ты, Лукас Костас! — сдавленный рев Гриффа пронзает уши, и мой позвоночник напрягается. —
Мои плечи сжимаются.
— Фрэнки, останься с Эмми.
Она кивает и бросается к своей сестре.
Когда я оборачиваюсь, это не для Гриффа. Этот засранец выбрал свой собственный путь. Вместо этого я поднимаю воротник рубашки достаточно высоко, чтобы прикрыть нос, частично блокируя попадание дыма в легкие, и подхожу к трусу, прислонившемуся к колонне. Этот чертов счастливчик снова отключился. Дым и пламя лижут мою кожу и просачиваются через ноздри, обжигающий жар — чистый экстаз, когда я представляю, что это сделает с Мерфи.
Он не пропустит свое собственное шоу.
Я бью его по щеке, затем хватаю за рубашку и прижимаю спиной к колонне. Наконец, он стонет, и его глаза медленно открываются. Он щурится, затем присоединяется к приступу кашля Гриффа.
Когда его брови взлетают к потолку и паника берет верх, я отступаю.
— Добро пожаловать в ад, ублюдок.
Вытащив свой нож из стены, я выхожу из комнаты, не оглядываясь, и закрываю дверь как раз в тот момент, когда сквозь щели доносятся приглушенные крики боли. Фрэнки рыдает сильнее, но она обхватила Эмми руками и сумела поднять сестру с земли. Она делает шаг вперед, к выходу, и да, никаких гребаных шансов.
Я вырываю тело Эмми из хватки Фрэнки и поднимаю ее на руки. Я стараюсь не думать, пока веду их за угол к выходу из гаража. Когда наверху раздаются выстрелы, я напрягаюсь. Облажался он или нет, я только что потерял одного брата. И мурашки, пробегающие по рукам от выстрелов, заставляют меня задуматься, не потерял ли я второго.
И Мерфи. Это все еще была не та смерть, которую он заслуживал. Мышцы скручивает от гнева, который при этом просачивается в вены. Во второй раз лидер Misha отделался чертовски легко.
Распахивая ногой заднюю дверь, мы входим в подземный гараж. Одна, две, три машины уже выезжают, блондинки за каждым рулем и занимают задние сиденья. Адреналин подскакивает, когда я смотрю, как они уезжают, и понимаю, что у меня нет с собой ключей, поскольку я никогда не выхожу из этого проклятого дома.
Черный "Мерседес" с визгом останавливается перед нами. Водительское стекло опускается, и Обри мотает головой в сторону машины.
— Садитесь.
Феликс ухмыляется с пассажирского сиденья.
— Да, чувак. Прямо сейчас было бы здорово.
Фрэнки уже открывает дверь и перебирается через сиденье на другую сторону. Ледяной воздух кондиционера обжигает влажную кожу, когда я проскальзываю вслед за ней, прижимая Эмми к груди и закрывая дверь. Спина прилипает к коже сиденья, когда колеса едят по тротуару, и я использую нож, чтобы освободить руки Эмми от веревки.
Я все еще на взводе, каждая частичка тела в состоянии повышенной готовности. Руки напряглись вокруг Эмми, и я смотрю вниз. Ее глаза закрыты, длинные ресницы отбрасывают тень на скулы. Дыхание ровное и спокойное, никаких признаков дерьма, из которого она едва выбралась. С комом в горле,
Пульс замедляется, пока я наблюдаю за ней. Темп моего дыхания становится синхронным с ее.
Я прижимаю ее к себе и наклоняю голову, позволяя своим губам коснуться ее лба. Позволяя ее запаху, мягкости, дыханию наполнить меня. Она нежна в моих объятиях, так похожа на мышку, которую пытается изобразить.
Но она никогда не была мышью. Возможно, она также никогда не была львом.
Учитывая количество раз, когда ее сжигали и она восставала из пепла, я начинаю думать, что она сама по себе уже является чем-то большим. Рядом с ней я простой смертный. И черт меня подери, если я не стал ее добровольной добычей.
— Жизнь разобьет твое сердце.
Не забудь сказать спасибо.
— Майя Луна
Мой вес погружается во что-то твердое, грудь поднимается и опускается у моей щеки. Мои глаза такие тяжелые, что я хочу держать их закрытыми вечно. Но мягкие удары вибрируют под нашими телами, укачивая меня, и я заставляю себя открыть глаза, чтобы осмотреться. Моему затуманенному взгляду требуется секунда, чтобы сфокусироваться на затемненном окне напротив. Спинки кожаных сидений слева от меня.
Я в машине.
Светлые волосы попадают в поле моего зрения, и блестящие карие глаза Фрэнки встречаются с моими.
— Эмми, — шепчет она, и новая слеза скатывается с ее ресниц. — Теперь все в порядке. Мы едем домой.
Она придвигается ближе и обвивает рукой мою талию. Я хочу ответить. Я чувствую, что должна. Но я отключена от своего тела, образы в мозгу настолько фрагментны и переполнены, что усталость захлестывает меня при одной мысли о попытке говорить.
Фрагменты все еще накатывают на меня волнами. Некоторые связаны с голосами. Другие заглушены яркими цветами. Ни один из них не выстраивается в четкую картину, которая мне нужна.
Переведя взгляд вверх, мое сердце сжимается, когда я обнаруживаю, что Адам смотрит на меня сверху вниз. Глубокие голубые глаза пристальны, но уставшие, когда он изучает мое лицо. Густые волосы взъерошены во все стороны, его тело напряжено под моим. За этими страдающими, но пронзительными глазами скрывается душа, которая говорит с теми частями меня, которые я не совсем понимаю, но которые определенно чувствую.
Я вижу мужчину.
Я вижу мальчика.
Я слышу ласковые слова и чувствую, как улыбка однажды заиграла на моих губах, когда он сидел за решеткой и давал мне то, чего ни у кого никогда не было.