Чтение онлайн

– Торко-Хаджи идет, Торко-Хаджи! Уймись, Гарси!

– Пусть хоть сам отец Торко-Хаджи идет.

Но когда перед ним остановился Торко-Хаджи, когда Гарси увидел перед собой сердитые глаза старца, он расслабился, как развязанная арба дров, и тихонько вложил кинжал в ножны.

– Однажды я ходил проведать тяжелобольного, – проговорил Торко-Хаджи, пристально глядя на Гарси из-под серых кустистых бровей. – На вопрос, как он себя чувствует, больной ответил, что хорошо, а затем показал пальцем в угол и сказал: «Вон там, в углу, он пришел

и сел…!

– «Кто это?» – спросил я. «Ангел смерти, – отвечает больной. – Я выстрелил, и он исчез. Пусть только попробует вернуться. Наган здесь», – показал больной, хлопая рукой по подушке. Дня через два-три человек этот умер, несмотря на то, что под подушкой у него лежал наган. Оружие, как видишь, больным не помогает. Не поможет оно и тебе. Ведь ты пытаешься защитить отживающее. Тебе надо хорошенько подумать. Может, тогда поймешь, что несет и людям, и тебе вместе с ними советская власть.

Медленно повернувшись, Торко-Хаджи ушел на свое место. Люди, которые внимательно слушали его, одобрительно закивали вслед:

– Воллахи, правильно говоришь.

– Хороший дал совет.

Гарси молча уставился в землю.

Сельские богачи хотели избрать старшиной Зарахмета. Они рассчитывали, что это поможет им сохранить свои богатства. Гарси не был богачом. Он пытался угодить Сааду, рассчитывая таким образом приблизиться к ним, к богачам. И уж очень ему хотелось, чтобы Саад, которого нет на площади, узнал, что Гарси стоял за избрание Зарахмета, потому-то он и выкрикивал против Исмаала.

Наконец избрание сельской власти закончилось. Кроме Исмаала и Малсага, выбрали еще несколько человек.

– Эти люди – власть нашего села, – сказал Торко-Хаджи. – Знайте: кто пойдет против них – пойдет против всего села.

– Против села и против советской власти, – добавил Дауд.

– Да, против советской власти. Землю тоже будут распределять они. По составу семьи…

– Говорят, что будут давать семена для посева, это правда? – спросил кто-то из толпы.

Торко-Хаджи посмотрел на Дауда. Сам он не знал, что ответить.

– Да, будут, – сказал Дауд. – Этот вопрос еще окончательно не решен. Но вроде будет так.

– Дай бог, – сказал Гойберд, подняв глаза к небу.

– Жди, сбросят тебе через дымоход, – сверкнул главами Товмарза.

Гойберд пропустил эти слова мимо ушей. Все его внимание было приковано к Торко-Хаджи и к Дауду.

– Семена, если нам их дадут, тоже будут делить те люди, которых мы сейчас выбрали, – пояснил Дауд. – Смотря по тому, у кого какое хозяйство.

– Это правильно…

– У некоторых сапетки полны кукурузы.

– На сегодня пора, пожалуй, кончать, – сказал Торко-Хаджи.

– Правильно, пора!

– Все поняли, люди?

– А чего же тут не понять? Поняли.

– В таком случае пусть наша новая власть будет доброй и справедливой!

Люди стали неспешно расходиться. Шли по двое, по трое. Оживленно обсуждали услышанное. Говорили о новой власти, делились надеждами.

Хасан

поискал Исмаала и Малсага. Но не увидел ни того, ни другого. Только Элберд попался ему на глаза. Он разговаривал с кем-то. Через минуту они разошлись в разные стороны. Хасан заметил, что вслед за Элбердом пошли Гарси и сын Соси Тархан. Гарси зажал в руке кинжал. Хасан кинулся к ним. Но прежде чем он успел закричать, предостеречь Элберда, тот уже был пронзен кинжалом. Те двое, что минуту назад разговаривали с Элбердом, не успев еще отойти очень далеко, кинулись к нему, подхватили с обеих сторон, чтобы он не упал. Элберд зажал ладонями кровоточащую рану, криво улыбнулся и сказал:

– Отпустите, ничего страшного.

Ни Гарси, ни Тархана поблизости уже не было. Видно, удрали. Люди суетились вокруг Элберда.

– Из-за спины вонзил, – проговорил Элберд, как бы оправдываясь. – Если бы не так… Я себя сдерживал ради такого дня, как сегодняшний. Не то… – он не договорил и стал медленно опускаться, как подрубленное дерево, веки его закрылись. А со всех концов уже сбегались люди.

– Где убийцы, куда они делись? – кричали люди.

– Наверно, через тот забор перелезли и…

– А, негодяи!..

Едва ступив в свой двор, Соси запричитал:

– Все пропало! И село в их руках, и вся Ингушетия!..

Удивленная Кабират пошла ему навстречу.

– В чьих руках? Что пропало?

– В руках моих врагов! В чьих же еще? Исмаал, сын Товбота, теперь голова в Сагопши, а этот бродяга Дауд – забирай выше – хакимом стал.

– А что же это люди идут оттуда такие радостные, довольные? – удивилась Кабират.

– Им радость, а нам надо уезжать из этого села. Такая жизнь начинается, что тут пропадешь!

– Думаешь, в другом месте будет лучше?

– Пусть не лучше. Во всяком случае, меня там никто знать не будет. Можно кое-что из накопленного сберечь, к тому же в старшинах надо мной не будет того, кто еще вчера сискала досыта не ел…

Кабират удивилась еще больше, глаза выкатились, будто кто ее душил.

– О чем ты говоришь? Сберечь накопленное? Что же это получается, грабить теперь будут людей?

– Есть такой хабар. Излишек зерна, скотину лишнюю, говорят, будут отбирать. На сходе вон обещали всем голодранцам семена выдать.

– Кто обещал?

– Кто бы не обещал! – закричал Соси. Ему не хотелось говорить о том, что это был Дауд. От одного упоминания ненавистного имени бросало Соси в дрожь. – Сегодня семена, завтра лошадь, послезавтра корову! Скоро шкуру сдерут. Бродяги несчастные, передавить бы всех! А тут еще эта негодница замуж за голоштанного подалась. Я же говорил, всем длинноволосым с младенчества надо головы отрывать!

Таким разъяренным жена еще никогда не видела Соси. Только потому она довольно долго терпеливо слушала его и молчала. Но последние слова Соси словно осенили ее: