Чтение онлайн

Когда ягуар пришел в себя, несчастные, кому повезло не взобраться на пирамиду, потерянно бродили по опустевшей площади. У одних была сломана рука или нога, другие потирали ребра. Иные не двигались — падение оказалось для них смертельным. Ульпак с усилием поднялся и, прихрамывая, побрел прочь. Тот, с перебитым позвоночником, был еще жив и посылал в спину ягуару невнятные проклятия. Тольтек обратился к духу-Ягуару, прося, чтобы страдания бедняги поскорее окончились. Впрочем, как и остальных… Атлан, как брошенные дети, не знали — куда им ткнуться, чего ждать?

Царь брел по священной дороге, а звук его одиноких шагов ловили

и усиливали глиняные трубы под мостовой, так что казалось, по улице марширует целый отряд. Хитрые изобретения хитрых атлан! Как же умны и охочи до бесполезных игрушек были хозяева великого города, пока в один прекрасный день боги не лишили их разума!

Почувствовав приближение бессмертных, Шкик приняла свои меры. Она велела женам Ульпака ударами медного гонга собрать народ перед царским домом. Вышла на каменное крыльцо и объявила, что дальнейшее пребывание в Тулуме небезопасно. Главной жрице поверили — разве был случай, когда она обманулась?

Одни предлагали идти к сеноту Наитеукан и укрыться в пещерах, имевшихся в стенах каменного колодца. Но Шкик отвергла эту идею: Большая Дыра как раз то место, где нижний мир духов связывается со средним — людей. Там боги найдут детей Ягуара быстрее всего.

Другие советовали спуститься с горы и спрятаться в непролазных джунглях. Это больше понравилось молодой жрице. Хотя в лесу много змей и насекомых, от сырости, духоты и ядовитых испарений многие будут болеть, зато боги, возможно, потеряют там след тольтеков.

Третьи, наиболее рассудительные, считали нужным дождаться возвращения царя. Негоже главной жрице отдавать приказания в отсутствие брата. Сколько бы Шкик не твердила: надо торопиться — воины стояли на своем. Без царя они с места не сдвинутся. Сборы были начаты, но покидать родовой поселок без владыки люди опасались. Куда они пойдут, чьих приказов будут слушаться?

Так, в затянувшемся ожидании прошло трое суток. Царевна ягуаров почти не спала, она чувствовала, что с братом неладно, но никак не могла соединить свои мысли с его, глянуть на мир глазами Ульпака и разузнать, где он находится. За границами владений атлан, ближе к Шибальбе, на все наползала тяжелая тень. Пробиться за ее стену Шкик не хватало сил. Одно она знала точно — брат сейчас там — и терзалась от страха; вдруг сыновья неба захватили его?

Молодая женщина давно привыкла называть богов «духами Туудума». Хотя знала: Туудум лишь один из многих перевалочных пунктов для их железных птиц. Сами они не живут нигде, вернее, нигде на этой земле. Их дом и их мир никак не совместимы с миром людей. Они приходят сюда есть и развлекаться, но не жить. Да и умеют ли боги жить в человеческом смысле слова? Не является ли их существование — лишь тяжелой формой сна? Оборотной стороной смерти? Смерти, в которой конец страданиям невозможен?

На третьи сутки Шкик осознала, что медлить больше нельзя. Боги нащупали каменный бугорок под зеленым ковром джунглей, где скрывался хрустальный череп, и выслали на его поиски железных птиц. Жрицу выкручивало на полу в припадке священного безумия, а корабли сыновей неба уже держали курс на Тулум.

Придя в сознание, она велела двум женам брата вывести себя на крыльцо, третьей — взять на руки ребенка и низким до хрипа голосом заявила собравшимся:

— Вот царь. Уходите с ним. Иначе погибнут все.

Ее бы и на этот раз не послушались,

хотя вид жрицы, только что грезившей наяву, был страшен — серое лицо, перекошенные губы, на подбородке слюна. Но в тот самый момент, когда Шкик с натугой подняла младенца-ягуара, показывая его жителям поселка, в ворота гулко постучали. Трижды. Рукояткой боевого топора. Так гневно и так требовательно мог стучать только один человек.

— Ульпак! — выдохнула жрица.

— Царь!!! — взревела толпа.

Створки поспешно отворили. Ягуар въехал в них на своем любимом чудовище. Бэс был грязен, спутанная грива висела клочьями. На лицах сопровождавших владыку воинов читалось нечто более страшное, чем усталость. Царь обвел собравшихся воспаленными от недосыпа глазами и бросил только:

— Собирайтесь!

«Шкик была права» — эта мысль не доставила молодой жрице удовольствия.

— Надо оставить череп здесь, — заявил брат, после того как женщина нашла в себе силы рассказать о видениях. — Боги придут за ним. Нет такой мощи, которую они не сокрушили бы. И нет такого тайника, который они не видели бы насквозь. Ульпак знает, что говорит. Ульпак их видел. — Ему не без труда далось описание событий в Шибальбе. Он просто не мог подобрать слов, способных выразить происходящее. — Сопротивляться им нельзя. Можно только бежать.

Шкик согласно кивала.

Люди шли по лесу длинной серой вереницей. Ульпак приказал им снять пестрые шерстяные пончо, выплести цветные перья из волос и смыть с лиц краску. Без всего этого многие чувствовали себя голыми. Тольтеки с детства привыкли разрисовывать тела узорами. Им казалось несправедливым, что боги наделили змей, птиц и зверей такими яркими нарядами, а людям дали только гладкую кожу. Их радовал сочный, радужный мир, они кидались на все яркое — красное, желтое, зеленое.

Теперь же царь приказывал раздеться, слиться с окружающими деревьями, камнями, тропой — прятаться, как на охоте. Это и правда была охота. Только охотились на них. Впервые в жизни народ Ягуара убегал, а не преследовал дичь. От этого тоже многим становилось не по себе. Воины какое-то время роптали, предлагали встретить врага копье к копью и отстоять поселок.

— Мы думали, ты принесешь славу и честь в наш род! — кричали некоторые. — Твой дядя, по крайней мере…

Разговор о дяде совсем не понравился царю. Он выхватил из-за пояса короткую булаву с нефритовым набалдашником и стукнул крикуна по лбу. Не сильно — так, поучить. Тот захлебнулся собственным визгом и упал на траву. Остальным было достаточно.

Ульпак, как умел, объяснил им, что это за новый враг пожаловал в Ар Мор. Его не победить и не обмануть. Бегство — не трусость, ибо как соразмерить силу паутинки и горы?

Дорога вела вниз по склону. Женщинам запретили голосить по потерянному дому. Дети и так не плакали, а если кому и случалось упасть, матери немедленно зажимали им рот. Серые вьючные ламы уверенно ступали по каменистой тропе. Все, что можно, беглецы захватили с собой. Лишь одну вещь — хрустальный череп — Шкик с плачем оставила на полу царского дома, даже не завернув в циновку. Пусть приходят и забирают!

Молодая жрица не ожидала, что так привяжется к магическому шару. Или он к ней? Она просто не могла бросить его здесь. Но ничего другого не оставалось. Боясь, что не совладает с собой, Шкик едва не бегом кинулась с крыльца и догнала своих уже за воротами.