Сын Солнца
Шрифт:
Вид исчезающих в белой пустоте птиц напугал Ульпака. Он выпустил руки Шкик и поднял веки. Видение еще несколько секунд держалось у него перед глазами. Сестра стонала и кусала губы, но это была привычная картина. Зато вокруг происходило нечто необычное. До сих пор птица шла ровно, сейчас же стены их железной тюрьмы сотрясались как в лихорадке. Гул за ними усилился. Казалось, корабль падает с неимоверной высоты. Остановка движения также вышла не из приятных. Удар о дно невидимой пропасти был такой силы, что людей подбросило к потолку. Дети снова подняли плач, измученные женщины даже не пытались их
В следующую минуту пол начал раздвигаться, уходя у пленников из-под ног, а тугие струи воздуха буквально «выдули» ягуаров наружу. Временный дом перестал служить им кровом. Тольтеков привезли к месту обитания богов.
Не без опаски люди оглядывались по сторонам. За клубами пыли, все еще не осевшими после посадки кораблей, трудно было хоть что-нибудь рассмотреть. Первое возникшее ощущение — жар. Второе — неимоверная вонь. Точно поблизости валялась гора тухлых яиц. Духота и обжигающая сухость воздуха смешивались с острым запахом серы.
А потом тольтеки увидели Кобр.
Больших, намного крупнее человека, и повторявших его во всем, кроме змеиной головы с капюшоном и чешуи вместо кожи. У них были руки и ноги. Были стройные мускулистые тела, но были и хвосты… Ульпак сразу вспомнил легенды о Великих Кобрах, некогда живших в городах змей на поверхности, а потом ушедших под землю, потому что им нечем стало дышать под открытым небом. Но они оставили первым людям много удивительных вещей — например, кокосовый орех, из которого вышли Ночь и Смерть.
Все это разом пронеслось в голове царя. Кобры шипели, выпуская между зубами длинные раздвоенные языки, походившие на плети. В отличие от своих бесплотных слуг, сотканных из тумана или, на худой конец, слепленных из слизи, Кобры казались вполне материальными. Ульпак сразу почувствовал, что именно они держат в своих когтистых лапах управление преисподней.
Впрочем, и они почувствовали его. Больше других людей-кошек их заинтересовали Шкик и ее ребенок. С шипением Кобры обступили царскую семью, но почему-то не решились на них накинуться. Ульпак не сразу догадался, что их удерживает вовсе не дух-покровитель народа Ягуаров, а капелька солнечной крови, когда-то подаренная им Принцем Победителем.
Щелкая раздвоенными языками, Кобры начали теснить людей прочь от железных птиц. Царь поднялся, помог встать сестре, вскинул племянника на руки и пошел вместе со всеми туда, куда гнали их змеи. Кругом простирался каменистый пейзаж. Напрочь лишенная растительности земля была и справа, и слева, и под ногами, и над головой. Казалось, пленников поглотила громадная пещера — каменные кишки земли пережевывали и втягивали их в себя. Тысячи ходов, узких и широких, лабиринты переплетающихся между собой базальтовых галерей.
— Неуютно здесь, — шепнул Ульпак сестре. — Камень среди звезд. В небе должно быть много воздуха…
— Мы не на небе, — отозвалась Шкик. — Мы под землей. Мир вывернули, как кожу, содранную с руки. То, что было верхом, стало низом.
Ягуар не понял, о чем она говорит, но почему-то поверил. Они находятся под землей, их прежний дом над ними. Небо оказалось внутри горы. Это было удивительно, но пугало меньше, чем сознание удаленности и абсолютной оторванности
Между тем змеи перестали щелкать языками-бичами и остановились у устья очередной пещеры. Она была бескрайней, с низкими сводами и вулканическим кратером в полу. Из него изливался красноватый свет, отчего камень потолка казался влажным. Глухие удары слышались в недрах горы, точно где-то на глубине ровно и тяжело стучал гигантский молот. «А может, это удары железного сердца земли?» — подумал Ульпак.
После каждого вздоха из кратера веером вылетали наверх кусочки еще горячей руды. Одни были величиной с кулак, другие — с голову. Казалось, что их красные оплавленные края измазаны в запекшейся крови. Ягуар видел, как выглядит вырванное сердце — примерно так же. Только если бы человеческая плоть была железом, живым, вздрагивающим и трепыхающимся в руках.
Кобры знаками показали на «кровавую руду», затем потыкали куда-то в дальний угол. Там виднелся темный полукруглый вход в туннель. Из него то и дело выезжали железные тележки с высокими бортами. Грохоча, они катились по длинным металлическим полозьям, прикрепленным к полу. Только тут Ульпак заметил, что в пещере имелись еще люди. Они суетились у других кратеров, собирая горячие камни в драные плетенки, потом волокли корзины к тележкам и загружали их.
Вид у рабочих был изнуренный, судя по всему, они еле таскали ноги. Лица чумазые от гари, глаза красные, воспаленные, голоса хриплые, на надрыве. Ягуар с удивлением узнал в них атлан из Шибальбы — хозяев жизни, Сыновей Солнца! Их нарядная одежда висела лохмотьями, белые тучные тела исхудали. Так вот куда боги забирали колонистов из столицы Ар Мор? Вот какой сладкой доли на райской земле они удостоились?
У многих матерей за спинами были привязаны дети. Иные уже не подавали признаков жизни. Ульпак с усилием сглотнул. Если боги так обращались со своими избранниками, что же ждет его народ? Оказалось, то же самое. Для подземных небожителей все двуногие были равны в своем абсолютном ничтожестве. Кобры указали ягуарам на корзины, потом на телеги и, издав угрожающее шипение, отступили к стенам — в пещере была охрана.
Через час работы, когда царь понял, что не был рожден рудокопом, ему удалось подобраться к кратеру и заглянуть за край. Чрево горы представлялось ягуару чем-то вроде окаменевших внутренностей животного. Громадные, оплавленные от жара легкие, печень, желудок…
На деле оказалось, что внизу тоже пещера, набитая народом, только воздух там еще более раскаленный и сухой. Кобр здесь не было. Этот ярус населяли иные твари — крылатые и остроухие, с выпученными продолговатыми глазами-каплями. Они походили на летучих мышей, только непомерно больших и злобных. В черноте их зрачков отражалось пламя.
Сгорбленные фигурки людей ползали по горам руды и долбили их кирками, затем засыпали в гигантскую железную воронку, которая крутилась с ускорением и в какой-то момент выкидывала куски железа наверх. Она была надета на металлический столб, который прошивал пещеру насквозь, уходя еще глубже. Вероятно, там имелись другие этажи, еще более жаркие и пропитанные вонью.