Сын Солнца
Шрифт:
— Из преисподней. — Акхан ободряюще кивнул оруженосцу. — Не препятствуйте им подойти поближе. Они для нас не опасны.
Красные люди поравнялись с караваном только через полдня. Впереди шагал рослый мужчина в драном пончо из цветной шерсти. На его плечах сидел мальчик. Сзади двое воинов помоложе несли измученную женщину, чьи спутанные черные волосы были обильно обрызганы сединой. Сейчас Акхан ни
Он с любопытством уставился на конунга, который приказал посадить себя верхом и подвезти к путникам. Уже на расстоянии Ульпак ощутил его присутствие. После того как ягуары выбрались из ада, все чувства царя были болезненно обострены. Он слышал звук до того, как тот прозвучал. И знал ответ собеседника на еще не заданный вопрос. Теперь к нему ехал Сын Солнца, его приближение ощущалось как нарастающее тепло, причем не снаружи, а внутри самого Ульпака.
Царь уже не задавался вопросом — как случилось, что ягуары вышли на поверхность земли так далеко от дома? Значит, спасение было возможно только через ледяные пещеры северной страны, о которой временами бормотала Шкик еще в Ар Мор. Она называла ее истинной родиной Сына Солнца. Так и вышло.
Принц Победитель несколько минут, прищурившись, рассматривал ягуара. Потом издал удивленный возглас и приказал оруженосцам спустить себя на землю. Видно, Ульпака не так-то легко было узнать после времени, проведенного с бессмертными.
— Ты постарел лет на десять, — потрясенно вымолвил Акхан, обнимая побратима. — Что вы здесь делаете?
— Правда состоит в том, что Ульпак умер, — хмыкнул царь. — Как и весь его народ. Что ягуары делают среди живых, не знает даже Шкик.
Акхан отстранился от него и внимательно посмотрел в глаза.
— Вы вышли оттуда? — Его большой палец указывал вниз.
Тольтек кивнул.
Конунг осторожно снял с шеи побратима маленького царевича.
— Наш дом тоже погиб, — протянул он. — Какое-то время вы можете идти с нами. Вас накормят и окажут помощь. Но когда гиперборейцы найдут новую родину, вы двинетесь дальше. Мы сможем жить рядом, но не вместе. Тольтеки вышли их преисподней, и теперь она всегда
Акхан боялся, что его слова обидят побратима. Но ягуар прекрасно понимал их справедливость. Он и сам чувствовал, что его народ словно отгорожен от окружающего мира непроницаемой стеной. Там, на дне, так хотелось вырваться. А здесь — спрятаться от внезапно распахнувшегося во все стороны пространства. Болела обожженная подземным пламенем кожа, нервы казались обнажены, даже слова, произносимые с видимым трудом, причиняли боль.
— Но ведь Принц Победитель не оставит своего сына без помощи и покровительства? — вымучил из себя тольтек.
Акхан обнял его за плечи и подтолкнул вперед к гиперборейским телегам.
— Род Ягуара всегда будет моим родом. Я признаю Шкик и ее ребенка своей семьей. Но они уйдут с тобой и наследуют тебе.
Ульпак кивнул. Оба понимали: происходит именно то, что было назначено для них судьбой еще в первый день встречи.
Две недели караван гиперборейцев шел по Рифейским горам. Люди терпели холод, ветер и порой на руках перетаскивали поклажу и животных через пропасти. На исходе четырнадцатого дня перед глазами путников открылась занесенная снегом равнина. С кручи она была видна до самого горизонта. Во многих местах ее прорезали реки. Стеной стояли сосновые леса, в их зеленом тугом море тут и там виднелись наплывы озер. Край был огромен и дик, но его не коснулась гроза, прогремевшая далеко на севере.
— Это ли наш новый дом? — с тревогой спросил Акхан у скальда.
— Не знаю, — отозвался тот. — Я лишился дара прорицания. Что скажет Атли?
— Друзья мои, я слепой, — с добродушной усмешкой ответил мальчик. — По мне, чем скорее мы начнем рубить дома, тем больше детей выживет до весны. А там посмотрим.
Конунг глянул на Дею, кутавшую расчихавшегося в последние дни сынишку в истертую баранью шубку, и махнул рукой:
— Приказываю спускаться!
Радостный гул голосов был ему ответом.