Чтение онлайн

Зайчик серый шубку снял, Под кустом ее менял. Белым снегом умывался, В гости ехать собирался!

Не смущала даже детская глупость песенок. Вокруг них взрослые, солидные с виду люди вперемешку с ребятней горланили и ржали как лошади. На десятом кругу сердце выскочило у Серебряного Листа из груди.

— Извини, малыш, — сказал он, спуская Атли с плеч, — теперь наше время.

Дея дернула его за руку:

— Пойдем?

Там кер. — Она махнула рукой в сторону от елки. — Сараи с сеном.

Он ее прекрасно понял. Как раз то что нужно. Давно присматривался к этой девчонке. Чужая? Своя? Где он ее видел? Чей у нее ребенок? А не все ли равно?! Она ему подходила. Веселая, шальная, раскрасневшаяся от мороза. Принц захотел ее, как подарка с Йольского дерева.

Дея кивком головы пригласила его в санки. Со двора к частоколу вел снежный склон, по которому с гиканьем и свистом катались гости. Подтолкнув деревянную лодочку на полозьях, Серебряный Лист вскочил позади принцессы. Их несколько раз тряхнуло на ухабах, но они благополучно достигли двери кера.

Мороз крепчал, но принц прихватил с собой медвежью накидку из саней. Да и шубка Деи могла подарить довольно тепла. Но еще больше жара обещала сама молодая женщина. Она скользнула в приоткрытую дверь на сеновал. Серебряный Лист полез наверх по скрипучей приставной лестнице. Холодная трава еще хранила запах лета. Слабый аромат медуницы и иван-чая витал под уходящей в темноту двускатной крышей.

Голое плечо Деи мгновенно порозовело от холода.

— Не вздумай раздеваться целиком. — Больше она ничего не сказала, только потянула его за руку.

Принц почувствовал укол сухого остролиста в колено и, наклонившись, заметил, как на голой коже выступают две ярко-красные капельки крови.

В эту же ночь измученный дорогой принц Ахо верхом добрался до усадьбы своего сторонника Хрюма Свиной Бок на южном побережье Скульда.

Даже в снежной Гиперборее есть места, где теплое течение, поднимаясь со дна Молочного моря, размывает полыньи и заметно теснит панцирь льда от берега. В последнее время их становилось все больше и больше, а пузыри разогретого придонными газами воздуха всплывали к поверхности с пугающей быстротой. От них исходил сильный запах серы, но жители готовы были терпеть его ради тепла, которое приносила «вонючая вода». Кругом лежал снег, зима на много дней пути, а в лощине время остановилось на середине осени. Красные и желтые листья кружились в воздухе, перелетные птицы не покидали насиженных мест.

Белая цапля билась в когтях у ястреба. Ночная охота в праздничный Йоль — нарушение всех запретов.

— Смотрите, что сейчас будет, ваше высочество. — Хрюм лукаво подмигнул Ахо, на его лоснящемся от жира лице появилось хитрое выражение. — Думаете, кто кого?

Наследник непонимающе сморгнул. Но уже в следующую минуту произошло невероятное. Со всех сторон, ударяя крыльями по верхушкам камышей, на ястреба кинулись другие цапли. Они долбили его клювами с плотоядной жестокостью. Зрелище зверства этих мирных тварей вызывало испуг.

— Они тут все сумасшедшие, — пояснил Хрюм, — от воды. Чертова жижа! Люди

тоже не в себе. Вчера мой конюх с вилами бросился на жену. И заколол бы, клянусь Локки! Если б не оттащили. А третьего дня дети столкнули мать в болото. Пошли собирать клюкву. Хотели и сами поесть, а та говорит: дома. Вот они ее и пихнули в воду. — Ярл не отрываясь глядел, как цапли заканчивают рвать тушку дохлого ястреба вымазанными в крови лапами. — Неделю назад одна семья, деревенские, свела ребят в лес и оставила. Сказали: дети мешают заработкам. А заработки у них — баба гуляет, муж варит «жженку». Какие тут дети?

Принц передернул плечами. Чем, собственно, недоволен Хрюм? Люди — плесень на земле. Скотство — их естественное состояние. И то, что зло, разбуженное богами, поднимаясь наверх, возвращает их к первозданной свободе, правильно. Чем скорее они перережут друг друга, тем лучше.

— Я написал письма, как вы приказали. — Ярл порылся за пазухой и вытянул на свет факелов деревянную дощечку с нацарапанными на ней рунами. — Сегодня вечером отправлю гонцов. На нашей стороне будут многие. Всем надоела война с атлан. Люди хотят мира.

Ахо хмыкнул. Мало ли чего хотят эти отродья! Они настолько тупы, что не понимают: за миром с атлан последуют не тишина и покой, а кровавый хаос здесь, внутри страны. Но вслух он этого не сказал. Хрюм, каким бы ярым сторонником старых богов ни был, принял опального принца не просто так. В награду за помощь наследник обещал жениться на его дочери, Лив. Ярл уже мнил себя королевским тестем, не понимая, что слово, данное в преддверии наступления богов, ровным счетом ничего не значит.

Акхан проснулся на сеновале один. Дея замерзла и ушла, накинув на него край медвежьей шкуры и свою шубку. Для гипербореянок пробежаться на крик ребенка по двору без тулупа было делом обычным.

Принцу снился забавный сон. Атли расчесывал ему волосы костяным гребнем, расплетал спутанные пряди, а вместе с ними и мысли… Акхан протер лицо ладонями; он вдруг осознал, что обе половинки его жизни лежат перед ним, и ни одна не тяготит сердце. Он не видел, как в это время в углу опустевшего пиршественного зала слепой мальчик отложил гребешок, которым, по просьбе сестры, теребил для нее шерсть.

Принц спустился с сеновала и вышел во двор. Повсюду догорали костры. Возле них дремали измученные люди. Ветер со слабой поземкой гнал по снегу остывшую золу. В этом году гиперборейцы спеклись на шестые сутки праздника, и Йоль сам собой сошел на нет. Некому было больше петь и пить.

Сердце Акхана сжалось от мгновенного страха: а вдруг все ареас и вправду уснули на полгода, как медведи? Он остался один. Абсолютно. Среди сонного царства, где никто не пошевелится до весны.

Ничего глупее придумать было нельзя. Люди замерзнут, если продолжат дремать у потухших костров. Принц подошел к одному их них и попытался растолкать своего оруженосца Лаге, спавшего в обнимку с корзинкой яблок. Тот хрюкнул в ответ, не без труда поднялся на ноги и, бормоча невнятную ругань, поплелся к дому. От души у Акхана отлегло. Все-таки можно разбудить, а он уж было решил…