Чтение онлайн

— Почему бельгийца? Он же болгарин.

— У него отец болгарин, мать бельгийка. Он родился и вырос в Бельгии. В США переехал лет двадцать пять назад. — Пояснила я безразлично. Все это было в том файле, спрятанном в розовой папочке. Захотелось в Болгарию, к чистому морю, к соснам, тишине и спокойствию. Казалось бы, я из тишины не вылезаю… Но спокойствия не было. Предположить, что мне нужен отдых и смена обстановки было бы смешно. Отдыха и смен обстановок, домов и, даже стран, за последние месяцы у меня было предостаточно.

Вернувшись

в Москву, я ощутила то же напряжение, от которого уехала. Люди-инвалиды, асбестовая взвесь безнадежности и злости, пустота в глазницах театральных масок… Все вокруг было неправильно и это чувство усиливалось, будто брало отсчет с какого-то события, разрастаясь вширь. Или же, наоборот, вело обратный отсчет, наращивая концентрацию.

— Так он стрелял в тебя, потому что был уверен, что ты пришла за ним? Но не убил, потому что… передумал? Или он так и так не попал бы? Кто он в твоей сегодняшней картине мира? После вчерашнего разговора.

— Друг. — Сказала я, не задумываясь, и кивнула, подтверждая верность высказанного определения.

Они смотрят на меня и ждут. Я чувствую их выжидание как северный ветер: оно толкает куда-то, подбадривает, предостерегает. У нее не было для меня работы после первого собрания. Она была бы рада, чтобы я никак не проявлялась, но умерла единственная чистильщица.

Остановите меня… Тогда, в доме доктора, я с тревогой вспомнила о своем лунатизме и решила проверить, могу ли влиять на себя в бессознательном состоянии. Но повода пока не находилось: я перестала бродить во сне.

И все же… Они убили ту индианку. Так или иначе — убили.

Марк остановился, и я сфокусировала взгляд. Перед нами шумел фонтан «Дружбы народов». Водяная взвесь долетала и холодила кожу. В жару она стала бы блаженной.

— Здорово! — Улыбнулась я. На восьмой год жизни в Москве впервые увидеть фонтаны ВВЦ работающими, оказывается и такое бывает. — Пошли в тир.

— А смысл? — Засмеялся Марк, направляясь направо, к городку аттракционов. — Я-то думал, ты снайпер. А ты все подстроила!

Я опустила взгляд и виновато улыбнулась. Сложно промахнуться, когда еще до выстрела планируешь попасть. Не этого ли они ждут? Я обернулась к фонтану на прощание. Им нужно время, чтобы понять саму суть моих притязаний в мире. Чего я хочу? Что составляет мое счастье и комфорт? Какие у меня наклонности? Насколько я психически стабильна? Как я использую поистине немыслимые возможности? Что я есть?! Ангел или демон, тиран или раб, делец или созерцатель, берусь ли я судить других?

Они прячутся от меня так же целенаправленно, как и я мечтаю спрятаться от них. Держат при себе на расстоянии вытянутой руки, присматриваясь…

Для того меня и «познакомили» с Ласкаром. Каким бы ни был исход нашей встречи для него, меня они защитили. А выводы были позже. Когда я перестала отчитываться и отвечать на звонки. Когда я переехала в его дом. И все равно, не сходится, будто велся постоянный

спор с перевешиванием результата жизнь-смерть то в одну сторону, то в другую. Я нужна им — бесспорно. Я необходима им, как вышколенный алабай. Но так как дрессировать меня поздно, им необходимо точно понять, что я за человек. А так же, за какие ниточки придется дергать, чтобы управлять мной. Я обернулась к Марку. Он отреагировал на резкое движение, и мы встретились взглядами.

Остановились.

Я молчала, не в силах собрать распавшиеся мысли в разумное предложение. Страх захлестнул сковывающей волной. Марк снял с меня очки, чтобы видеть глаза. Уже привычный немой вопрос читался в его собственных: что?

— Я люблю тебя, Марк. — Выдавила я из сжавшегося горла.

— Это открытие тебя так напугало? — Невесело усмехнулся он.

Закрыв глаза, я помотала головой.

Я не сомневалась, что он уже понял все мои догадки и страхи. Он все понимал вперед меня. Обняв, он прижал мою голову к плечу и погладил затылок.

— Не думаю, что кто-то желает тебе зла, милая. Они просто не понимают, что ты за человек. И потому боятся. А твое отношение ко мне — лучшая защита. Ты же их с лица Земли сотрешь, случись что с твоим «уродом»?

Я усмехнулась, отодвигаясь. Светлые глаза смотрели зло и решительно, как могли бы смотреть мои. Как жаль, что он ничего не забывает.

— Хочешь подняться? — Не выпуская из объятий, он кивнул на колесо обозрения.

— Почему нет? — Улыбнулась я.

Пока Марк покупал билеты, я набирала SMS Ласкару: «Если что-то случится с Марком, я буду знать, что это вы. О других врагах администрации суккубата я не знаю». Не давая себе права обдумать смелость этого заявления, я нажала «отправить». Хотелось думать, что этим шагом я отметаю возможность расправиться с суккубатом моими руками.

Мы встали в конец очереди к колесу. Что еще я не предусмотрела? Откуда еще может идти угроза для меня и близких?

Через пару минут мы забрались в кабинку. Внутри ворочалось волнение. Поверх него накатывал внешний, глобальный страх.

Мы поднялись градусов на тридцать, когда пиликнул телефон. Я прочитала ответ Ласкара: «Теперь я знаю, что делать при суициде, детка. Я уже лет десять как даже порезаться не могу…» Он снова смеется, поняла я. Как обычно, впрочем. Но он понял меня, а это главное.

— Детка? — Усмехнулся Марк, беззастенчиво читавший сообщение одновременно со мной.

— Есть мужчины, к которым ты меня не ревнуешь? — Я улыбнулась.

— Есть. — Утвердительно кивнул муж. — Миша и Гриша.

Улыбка сползла с лица.

— Мертвец и делец, который не откажется от того, что может на тебе заработать, даже подыхая от желания.

Я отвернулась.

В следующее мгновение послышался хлопок и скрежет. Еще через пару секунд мы дернулись и замерли. Я сжала кулаки, борясь с желанием вцепиться в Марка. Вопросительно обернулась.