Чтение онлайн

Наверно, это было дико в эти минуты. Как Бах в Винстриме. Как тлеющая в стакане Мартини сигарета. Это было немыслимо. Они не находили линию поведения, адекватную этой ситуации. Потому — просто стояли и молчали. Я улыбнулась, отталкиваясь от стола и направляясь к ним.

Глубокой колеей, со стоном, визгом, громом, Телега тянется — в веках намечен путь, — Все было в тех речах безжалостно-знакомым, И

в смене скучных слов не изменялась суть. В искусстве важен искус строгий. Прерви души мертвящий плен И выйди пламенной дорогой К потоку вечных перемен.

Облокотившись о борт сцены, я подняла голову к замершим позади. Я могла читать «Трех поросят». Я могла считать до ста. Но рифмованные строки помогали.

Твоя душа — то ключ бездонный. Не замыкай истомных уст. Едва ты встанешь, утоленный, Как станет мир — и сух и пуст.

Голос возносился и опускался, вибрировал и затихал. Кажется, я могла бы увидеть эти нити, эти щупальца, расползающиеся от меня по залу. Я просто читала:

Так сделай жизнь единой дрожью, Люби и муки до конца, Упейся истиной и ложью, — Во имя кисти и резца!

Решив подняться на сцену, я снова пошла. Не дотрагиваясь, касалась ладонями изумленных рук. Переводила взгляд с карих-девичьих-изумленных глаз к серым-желающим, от голубых-пожирающих к болотным-засасывающим.

Сев на колени на самом краю, я вздохнула. Им хватило даже этой малости. Пожалуй, хватит…

Не будь окован и любовью, Бросайся в пропасти греха, Пятнай себя священной кровью, — Во имя лиры и стиха!

Интересно, как они расслышали слово «лира»? Я закрыла глаза, собираясь с силами. Они не смогут пошевелиться еще минуту-две — это точно. Даже девчонки. Никто.

Когда это началось? Как это началось? Кто это запустил? Я не знаю, кто был инициатором того, что Марк стал нашим персональным изгоем. Это уже не исправить. Эти годы останутся в его и нашей памяти. Но аутсайдером он будет не далее, чем до сегодняшней ночи.

Это просто мысль. Желание. Намерение и приложенная к нему сила моей мысли. Сила их желания. Ни что не исчезает в никуда.

Ни что не берется из ниоткуда.

Это как мольба сквозь километры любимому: подай весть.

Я не молила. Я планировала. Я обращалась не к одному — ко всем студентам пятого курса нашего института. Мне не нужна была их весть. Мне нужно было изменить их отношение. С меня был новый трафарет. Какими красками воспользуется Марк, будет зависеть от него.

Открыв глаза, я поднялась. Спрыгнула со сцены, направляясь на выход.

— Лида.

— Лида, постой!

— Подожди, Лидок!

Подхватив дубленку, вышла.

Я обернулась уже за дверью, останавливая их ладонью. Я молчала, и они не понимали, как задержать. Я качала головой, и они не смели следовать. Как кратковременные личные зомби.

У остановки в машине сидел Марк. Я удивленно смотрела на него, пока он не кивнул «садись уже».

Гнется, но не ломается…

Где-то через месяц после того, как мы начали жить вместе, я проснулась ночью от собственного крика. Снилось что я — дерево: могучий исполин с широкой мясистой кроной, с крупными сочными листьями, с необхватным стволом и развитой корневой системой. Так вот, эти корни сначала начали шевелиться, а потом перекручиваться, стягиваясь во все более тугие косы. Вскрикнув, я тут же села и потянулась к ступням. Марк проснулся от крика, явно испуганный. Спросил что случилось. Шарил ладонью по стене, ища шнур от лампы. Я проскрипела, сжав зубы: ноги свело. Не включай свет. Пожалуйста.

Потом он с полчаса массировал мне ступни, щиколотки, икры.

— Тебе не хватает кислорода. Если хочешь, на выходных съездим на дачу. Там лес, сейчас сухо. Погуляем. Или одна погуляешь. Как хочешь.

— Мне не хватает железа, а не кислорода. — Мотала я головой, собираясь пропить курс железа.

— Лид… — Говорил он, и я чувствовала улыбку. — Железо переносит кислород. Если кислорода не хватает, принимая железо ты, лишь на время встряхнешь свой организм. Да, будет результат. На время покажется, что все ок. Но проблема останется.

— Откуда ты такой умный взялся? — Я млела от легкого массажа ног. Не ожидала такого отношения.

— Я не умный. Я любознательный…

— Где-то я это уже слышала. — Подумала я вслух и подложила руки под голову. Главное, не забыть потом вынуть, а то снова проснусь без рук.

Марк промолчал.

На следующий день и были выходные. Еще раз озвучив свое предложение, он получил положительный ответ. Только спустившись к подъезду и наблюдая за ним, я узнала о том, что аудюшка глубоководно-зеленого цвета, нескромно притаившаяся у помойки — его.

— Почему никто не знает? Почему ты не ездишь на ней?

— Что с ней сделают, когда узнают кто хозяин?

Я кивнула. Пояснений не требовалось. Изумительные ночи в его компании начали дополнять приятные дни. И с каждым днем мне становилось все менее дико от того, что мне хорошо с ним. Просто — хорошо. С ним.

Я вспоминала те дни начала лета и улыбалась, пока мы ехали по заснеженной дороге. Когда впереди показался микроавтобус мед. экспертизы и Марк видимо напрягся, улыбнулась. Думаю, они собирались остановить нас. Кроме нас тут сейчас никого больше и не ехало. Но я, не задумываясь, мысленно порекомендовала гаишнику залезть обратно, погреться.