Чтение онлайн

– Ну пожалуйста! На одну минуточку, пока включу везде свет.

– Только на минуточку, – вздохнула я, изображая необходимое негодование.

На самом деле мне хотелось попасть в этот дом. Прямо сейчас, пока для этого есть важная причина. От мысли о том, что в таком громадном домище могло бы уместиться три-четыре семьи и для одной это слишком, я непроизвольно прищурилась, старательно усмиряя излишний трепет, но с вымощенной дорожки не сошла, а лишь ускорила шаг, догоняя удаляющихся детей.

На улице стемнело, и смысла торопиться домой практически не осталось. Всяко лучше

возвращаться, когда достаточно поздно, чтобы все благочестивые соседи расселись по квартирам и занялись шаббатними делами, а никак не делами семьи Гликман. Тем более еще одного шанса увидеть это стеклянное чудо изнутри не представится.

Я видела не так много домов, почти все одинаковые, цвета сухого песка с маленькими окнами и металлическими уличными лестницами, обязательно ржавыми и не создающими впечатление чего-то надежного. Забавно, что наш дом в Цфате почти ничем не отличался от дома Шимона и Мойры Гликман. Разве что отсутствием порядка и складом тканей в гостиной.

Моти как-то показывал фотографии домов в светском районе Тель-Авива, сделанные во время его подработки. Совсем другое дело. Разноцветные, с огромными рисунками уличных художников и плакатами с машину размером. Они Моти жутко понравились. Я бы сфотографировала для него и этот дом, жаль, что не на что. Потому что этот дом был гораздо лучше.

Внутри потрясающая своим фасадом вилла оказалась не такой привлекательной. С самого порога в нос ударил неприятный кисловатый запах, доносящийся с открытой кухни. Этот запах сразу нарушил планы. Пока дети переодевались наверху, я быстро отыскала его источник – упаковку из-под сырой индейки, которая, судя по всему, появилась здесь задолго до моего прибытия. Ликвидация зловонного объекта посредством засовывания в мусорный пакет помогла, и запахи на кухне почти перестали вызывать тошноту. Этого, конечно, было недостаточно.

Я оглядела мрачное пространство первого этажа в надежде наткнуться на признаки присутствия взрослого, но увы, дом был безысходно пуст.

С мытьем полов удалось справиться гораздо быстрее, чем с грязной посудой и всем множеством картонных коробок из-под сухих завтраков и упаковками с полуфабрикатами, частично испорченными и оставленными на съедение жадным муравьям. Несмотря на то, что для своих лет дети оказались на редкость самостоятельными и приспособленными к жизни без присмотра, они по-прежнему оставались детьми и рано или поздно сдались бы, заблудившись в мусорных лабиринтах.

Быть чьим-то благословением в Шаббат приятно. Это слегка успокаивает, притупляет тревогу от ночного пребывания в абсолютно неизвестном месте с детьми, которых ты впервые видишь. Убраться несложно. И приготовить детям ужин и завтрак из остатков продуктов в холодильнике – задача не сверхъестественная. Труднее всего уверить себя в правильности этого решения. Стоило позвонить домой, но Шаббат, никто не подойдет к телефону. Или в полицию и застрять носом в чужих делах, не оставив путей к отступлению. В любом случае я не могла знать наверняка, что произошло с хозяйкой дома, и обвинить ее раньше времени было бы грешно и глупо.

Судя по беспорядку, нажитому детьми за время самостоятельного существования,

ее не было дома довольно продолжительное время. Может, неделю или около того. Видимо, дети продолжали ходить в школу все эти дни, раз никто не забил тревогу раньше. С домашними делами справлялись сами и очень неплохо, но на импровизированный ужин все равно набросились с аппетитом шахтера после смены. Соскучились по человеческой еде.

Показания Акивы и Заки по поводу матери расходились. Сперва они оба твердили, что до сегодняшнего вечера она была дома, просто не выходила из спальни. Однако, когда Акива смог окончательно оторваться от куриной отбивной “на скорую руку”, вспомнил, что мать заходила к нему в комнату прошлой ночью.

– Она не говорила, куда уходит?

Мальчик пожал плечами.

– Она ничего не говорила. Увидела, что я проснулся, и ушла. Как привидение.

Акива сделал акцент на последнем слове и резко повернулся к сестре. Зака, едва не подавившись, замахнулась ладошкой над головой, чтобы хорошенько влепить по нагло лыбящейся физиономии брата, но в последний момент он успел соскользнуть с высокого стула.

– Мама сказала тебе так не делать!

– Мама сказала тебе не есть лакричные палочки, а ты ела, пока она болела!

– Не ври, я только одну съела!

– Тише-тише.

Я встала между детьми, предотвращая открытие бойцовского клуба на кухне.

– Тсс! Не будем ругаться перед сном, ладно? – строго сказала я.

Вышло на удивление удачно. От ощущения, что трюк сработал, в груди заиграла уверенность. Приятно побыть в роли хозяйки этого гигантского стеклянного дома. Привести его в порядок, накормить детей и теперь отправить их спать. Идеальная игра. Идеальная жизнь, подаренная Всевышним за помощь Мойре в Шаббат. Хоть и всего на пару часов. Сложно поверить, что кто-то может добровольно от такого отказаться, но кто я такая, чтобы судить.

Истинная владелица Ибн Эзра, 12 могла отлучиться по невероятно важному делу, на фоне которого оставить на произвол судьбы детей не было преступлением. Они в некотором роде были не одни. С ними был тот седоватый мужчина, открывший ворота, охранник или садовник, кто разберет. И я. Если Всевышний послал меня, чтобы дети не остались без Шаббата, значит беспокоиться не о чем. Теперь, когда миссия здесь завершена, а дети, накормленные и довольные, смотрят свои сны, можно благополучно вернуться к семье, запечатав в тайном уголке воспоминаний эту странную сказку. И Мойра не будет ругаться.

Уйти я не успела. Лишь выскочила из детской на лестницу, услышав, как в дом кто-то зашел.

– Не так уж ты хорош, получается, раз я знаю ее подруг, а ты нет, – звонкий мужской голос разрезал молнией тишину.

– Они не общались несколько лет, а если и общались, то не настолько близко. Я бы запомнил, – виновато ответил другой мужчина.

Его голос был глухим, как у старика, звучал гнусаво и недовольно.

Мужчина быстро прошагал в сторону кухни, удивленно помотал головой, наткнулся взглядом на меня. От страха ноги подкосились, и пальцы с силой впились в деревянный поручень, не давая скатиться вниз. Вот тебе и благословение.