Чтение онлайн

Вот и при встрече с разведчиком иной реальности, он сразу понял, кто перед ним. Чужой разведчик был прекрасным бойцом, выдающимся воином, но плохим политиком. Слишком прямым, слишком честным, чтобы быть военачальником. Ронин хоть и безжалостный убийца, но со своим принципами не лишенными благородства. И не смотря на всю кажущуюся жестокость, Гнор То-син понял, что тот не может просто так убить человека, если не убил его сразу в бою. И эту слабость Ронина использовал, постоянно подкидывая мелкие подачки, давая понять, что он (пленный Гнор) может быть полезен и его нельзя убивать. Зная, что пока чужак будет думать, что пленный полезен хоть самую малость то не только не сможет его убить, но даже просто бросить, а постепенно, сам того не подозревая поможет «пленному в кавычках» достигнуть его цели. Поэтому, когда чужаку понадобился пилот, Гнор сказал, что имеет навыки вождения, которые действительно имел. Но потом пришлось прикидываться и тянуть время ссылаясь на испорченный пилотами пульт управления. А когда Ронин притащил в кабину пилота, то поговорить с пилотом о погоде, благо чужак язык адамитов совсем не знал. А тянул время То-син всё потому, что улетать отсюда было нельзя. Бродяга, сотрудник

чужака скоро должен был принести камень. И кровь юной девы пришлась бы очень кстати. Но переданное сообщение по рации спутало все планы. Известие о разрушении реальности испугало Гнора, он на миг почувствовал как земля уходит из-под ног, и усомнился, что успеет справиться с поставленной задачей. Да и Ронин повел себя не так, как ожидалось – пристрелил второго пилота. (Это потом То-син узнал, что чужак блефовал, выстрелил мимо чтобы напугать пилота). В общем, Гнор запаниковал и начальник отдела имперской разведки возобладал над магистром каменщиков. Он решил пусть прилетевший десант уничтожит и его вместе с чужаками, и туземной девкой, но их родная реальность и планета превыше всего. Но когда он посмотрел в глаза чужака и увидел в них неминуемую смерть, то своя жизнь показалась куда ценнее. Тем более, что Гнор лучше всех был осведомлен о том сколько смертей он может пережить, прежде чем ветки реальностей сольются в ствол.

Дело в том, что еще два десятилетия назад Ками-но-Гасу опубликовал теоретическую выкладку, что произойдет в ситуации если в результате прокола ткань мироздания будет повреждена. И публикация наделала не мало шума, что экспансию в соседние реальности даже хотели на какое-то время приостановить. Но вероятность повреждения составляла не более трех процентов, а сырьевые ресурсы на планете были на исходе, поэтому работы продолжились. Но если о теоретических работах Ками-но-Гасу знали многие из ученого мира, то практически никто не знал, что ученый не только сделал расчет, а изобрел некий прибор фиксирующий ветвление и схождение реальностей. Прибор был просто, и как каждая вещь не опробованная в полевых условиях имел кучу недостатков. Так на практике оказалось, что он не регистрирует общее количество веток и ответвлений реальностей, а лишь ту ветку, в которой находился человек его использующий. Проще говоря, применительно к данной ситуации прибор можно было использовать как банальный счетчик жизней. Ветка, в которой существовала сущность именуемая Гнор, имела всего три ответвления, и два из них уже были использованы (т.е. он уже погибал 2 раза), что означало - его обладатель проживает последнюю жизнь в этой реальности. А что же произойдет с человеком, когда ветка сольётся со стволом трудно было сказать…. Теоретически ничего не должно было произойти, а на практике узнавать не хотелось.

И так, Гнору, посмотревшему в карие глаза Ронина, пришлось решить умирать ли ему сейчас без шанса на воскрешение, или попытаться что-то изменить. И он попытался.

***

Друг мой, друг мой… я очень и очень болен, сам не знаю откуда взялась эта боль… Не знаю кому как, а мне по душе ближе Есенин, чем Пушкин. Может потому, что Сергей на мой взгляд более искренен, более непосредственен, более глубок и правдив в своих чувствах. А Саша…, кхм ,…Александр Сергеевич легок для восприятия, но поверхностен. Даже в глубоких переживаниях он не производил впечатления трагичности, а лишь легкой грусти. Я вас любил, любовь еще быть может…- словно кто струны на гитаре перебирает. Впрочем, я отвлекся. Нашу компанию действительно терзала головная боль. Но не столько боль, сколько неопределенность. С одной стороны произошла долгожданная встреча. Я нашел Дервиша с артефактом, Дервиш наконец обрел память и девушку, предатель тоже был вроде доволен, что удостоился чести лицезреть «камень желания». Хотя, по этой хитрой азиатской морде, трудно было понять о его подлинных мыслях, но некое довольное выражение мелькало в раскосых глазах. Одним словом все почти достигли своей цели и вдруг выяснилось, что все мы оказались в тупике. Прежде всего транспортная проблема. Одна лошадь на троих ( шпиона не считаем) это более чем ничего, но уехать на ней в антурган жерлер мы не сможем. Потому, что именно с того места откуда он попал в эту реальность, его нужно было попытаться вернуть назад. Это как иголку с ниткой, которую воткнули не туда, нужно было аккуратно, потянув за ниточку вытащить. Такую процедуру возвращения по крайней мере нарисовал нам перед отбытием Очкарик. Вторая проблема – Сауле. Как-то само собой было понятно, что Дервиш её здесь не оставит. Но как он сможет её взять с собой, если её организм прибором переноса во времени не оснащен? Дервишу это проблемой не казалось. Он загадочно и счастливо улыбался. Впрочем, он теперь постоянно улыбался, посматривая на Сауле, как кот на сметану. Да и лицо у него было с выражением морды кота, сытого и греющегося на солнышке. И на мой вопрос как он собрался перенести девушку с собой, он ответил: Ты же как-то свою лошадь переносишь… И действительно, об этом я не особо задумывался. Но то, Матильда, с которой мы неразлучны уже лет пятьдесят, а это девушка…. Да, бог с ней, с девушкой, это проблема Дервиша, ему и решать. Другой факт не давал мне покоя. Объявленная всеобщая эвакуация адамитов. Если проблему с транспортом можно было попытаться решить, просто выехав в степь и перезаняв пару лошадей до получки у случайных всадников. То не факт, что мы успеем добраться до места прорыва до того, как реальность не развалится. А в том, что она разваливается на глазах сомневаться не приходилось. Даже Дервиш выслушав мой рассказ о возможности перемещения в ближайшее прошлое, и сам поведав как тонул в болоте где-то под Новгородом, понял, что артефакт находящийся с ним, здесь не при чём. Но он был при чем, однозначно…. Серенький невзрачный камешек, который какой-то заключенный от скуки, избытка времени, и недостатка материала обточил в форме сердечка, шоркая гранитный булыжник по бетонному полу с утра до вечера пару лет. Словом, ничего примечательного. Будет под ногами валяться и внимание не обратишь, если бы камешек время от времени не мерцал, словно работающий маячок сигнализации. Как объяснил Дервиш, так выдает себя

вещь не из этой реальности. Как будто я без него этого не знал?

Но существовала и ещё одна проблема – шпион, этот демон искуситель. Убить его или просто бросить нам ничего не мешало, но именно он предлагал вариант как разрешить все проблемы разом, используя камень. И этот вариант был так соблазнителен, так легок, а тело устало и настоятельно молило о пощаде и отдыхе, и не только моё тело, но и тела более юные и более зрелые. (Дервиш биологически был старше меня на пять лет). Что мы задумались, стоит ли поддаваться искушению и решить проблему, как предлагал инопланетный предатель и магистр ордена. Скажем прямо, предателю я не верил, и ещё меньше верил ярмарочным фокусникам и цыганским провидцам. Но прибор собранный испанской инквизицией и продемонстрированный нам Дервишем смутил мой материалистический взгляд на подобные вещи.

***

Три пары глаз пристально следили за действиями магистра ордена. Меж тем Гнор То-син на очищенном от травы участке поляны обломком ветки начертал круг пару метров в диаметре, затем процарапал в круге крест, делящий окружность на четыре равные доли. И в каждой доле стал старательно изображать символическую надпись «Воля божия».

– Тебе это ничего не напоминает? – негромко спросил Ронин у Дервиша, наблюдая за действиями магистра.

Тот задумчиво кивнул в ответ:

– Напоминает. Древнейший символ - крест в круге.

– Да, я не про это! Ты в детстве в ножички не играл что ли?

Дервиш неопределенно хмыкнул в ответ, что было не понять: то ли не играл, то ли не понял о чём речь. Сауле, стоя рядом с Дервишем, прижалась головой к его левому плечу и что-то беззвучно шептала, словно молитву какую-то проговаривала, а скорее всего просила Тенгри защитить её от злых духов. Всё это не ускользнуло от внимательного взгляда Гнора. Хотя поглядывал он на присутствующих искоса, поскольку боялся, что его глаза выдадут внутренне торжество, царившее в душе. Всё было как ему надо. Они согласились! У него получилось! И как вовремя! Ведь у магистра оставалась последняя жизнь, так же как у ненавистного чужака по прозвищу Ронин. Реальность сворачивалась. Ветки уже устремились к стволу. Это было понятно по показаниям прибора Ками-но-Гасу, Гнор То-син тайком посмотрел на него два часа назад. Но все препятствия позади. Никаких преград к исполнению задуманного больше нет, и всё же Гнор волновался. Он последний и первый магистр ордена «Каменщиков», который увидел воочию и возьмет сейчас в свои руки «каплю желаний». От волнения его голос дрогнул, когда он протянул руку и попросил отдать камень ему. Но рыжебородый без сомнений и колебаний просто протянул ему камень, словно он ничего не стоил, словно это не величайшее сокровище Мира, а простой булыжник из-под ног! Убить его мало за такое святотатство! – подумал Гнор, низко кланяясь и принимая камень, под острым кинжальным взглядом Ронина. Второй чужак ему не верил. Это его право, всё равно им не долго осталось….

Господи! Какой он маленький и легкий! – мелькнуло в голове Гнора, держащего сокровище на ладони. Серый камешек чуть приметно мерцал, словно каменное сердце билось. В определенном смысле так оно и было… Это всё, что осталось от Бога. Ведь Бог создал этот Мир, эту Вселенную и все остальные Вселенные (коих было ровно сто восемь) из себя, из собственного божественного тела и разума. Ведь тогда кроме самого Бога ничего не существовало. И последнее, что Бог создал – своё подобие – Человека. С тем, чтобы человечество выросло и выполнило предначертанное - пришло к Богу. Только «капля желания» - частица Бога, его последнее неисполненное желание обладало невиданной мощью и силой. Использовать эту силу, лишь чуть-чуть, косвенно коснувшись к ней, назвав все 108 имен Бога, можно было изменить и сотворить новую Веселенную, и выполнить самые сокровенные желания. Да, сейчас, он – Великий Магистр Гнор То-син, изменит всё! Гнор наклонился и положил камень точно в центр начерченного круга на середину креста.

– А сейчас мне надо …., - Гнор замялся. – В общем почти всё готово… Мы станем в круг и возьмемся за руки. Но для ритуала мне нужна кровь девственницы.

Рыжебородый насупился, а девушка спряталась за его спину.

– Мне нужно…, - упрямо повторил Гнор.

– Это ты опоздал, дружок, - усмехнулся Ронин, игнорируя укоризненный взгляд Дервиша - так что придумай что-нибудь другое…

То, что девушка к девственницам не относится, То-син понял и сам, но желательно была именно женская кровь, поскольку именно женщина может родить и принести нечто новое в этот мир.

– Просто её кровь…

– А своей не обойдешься?

– Мне нужно немного… Пару капель. Конечно, если не будет выбора, то моя… может быть, - нерешительно произнес Гнор и тут же по глазам чужака понял, что зря он это сказал.

***

«Великому и достойному полководцу нужно обладать – мужеством петуха, сердцем льва, натиском кабана, лукавством лисы, терпением пса, чуткостью журавля и алчностью волка». Алтын тобчи (Золотое сказание)

Степь. Степь. Что может быть неизменней под луной? Пройдут века и тысячелетия, леса вырубят, вершины гор, как старческие зубы искрошатся и оплывут, а на их месте вырастут новые горы и леса. И лишь степь простирающаяся от края и до края горизонта останется всё той же. Всё так же будет вольно гулять по ней ветер, засыпая пылью веков всё прошедшее. Так же будет шуметь на ветру ковыль, петь свою песнь в небе жаворонок, так же безмолвно и равнодушно будет взирать степь на человеческие страдания. Поскольку нигде так более не чувствует себя одиноким и беззащитным человек, как в степи. Здесь негде укрыть, негде спрятаться, и не отбиться одному от хищной стаи. И может быть именно здесь, человек взял палку в руки, чтобы себя защитить. Именно в степи человек загонял мамонтов. Именно в степи оседлал лошадь, на которой одинаково хорошо преследовать дичь, и спасаться от преследователей. Именно в степи под широким куполом небес, щедро усыпанных ночью звездами, воздал хвалу богу – солнцу, дающему жизнь и тепло, и наделил преисподнюю холодом и тьмой. А потом полюбил эту степь, давшую жизнь его предкам и его потомкам. Полюбил эту свободу и вольный ветер, и воспел в своих песнях широкие просторы своей родины.