Чтение онлайн

Адамит согласно кивнул. Он всё еще почему-то думал, что я дам ему побаловаться с артефактом, находящимся у Дервиша.

– И потом, лошадь нужно забрать.

– А лошадь то зачем? – удивился адамит.

– Тут и места нет…, - вставила Сауле, оглядываясь кругом. Она видимо решила, что Матильду я потащу в кабину пилотов.

– Это не обсуждается! Я своих на войне не бросаю!

***

– Тихо, милая, тихо…., - Дервиш ласково и успокаивающе погладил лошадиную морду, затем взметнулся в седло и, пригибаясь к лошадиной шее, чтобы ветки не били в лицо, поскакал прочь из опасного леса. Ронина тут уже не было. Он ушёл, и что понятно, Сауле увел с собой. Плохо дело. Солдаты другой реальности полезли сквозь прореху в мирозданье как тараканы. Именно они, и никто другой не мог стрелять в ХI веке из огнестрельного оружия. Непонятно только когда Ронин успел

им насолить, что они устроили на него облаву? Хотя с него станется, он мирно жить не умеет. Воин. Супервоин с поистине фантастической силой и скоростью, знающий сотни способов ведения войны и умерщвления противника. Победитель. Он многих спас, многие события ему удалось предотвратить. Однако, свою беду он победить не смог, как не смог однажды спасти дорогого ему человека. А ведь Дервиш всегда считал и был против привлечения Немезиды, Дианы-охотницы к полевой работе…. Да. Она была потрясающий психолог, виртуоз. Могла вертеть людьми как ей заблагорассудится. И не просто внедрятся в сознание, напяливая человека как куклу на руку, а руководить исподволь, что человек не мог отличить свои желания, от желаний принесенных извне. А в реальности все оказалось гораздо сложнее. Да, уж…

– Пру! Матильда! – Дервиш притормозил разгоряченную кобылу, сбавляя ход. Далеко уходить от леса не следовало. Ронин был где-то здесь, в этом Дервиш был уверен, поскольку лошадь он бы не бросил. Ведь это была не просто лошадь со странной кличкой, а память о возлюбленной. Тут нужно было пояснить.

Возлюбленная Ронина была женщиной умной и внешне весьма привлекательной, но у неё были и свои комплексы. Не смотря на ладную фигуру, в движениях Диана была скована, угловата, и мечтала хорошо танцевать. Поэтому как-то подселилась в сознание одной известной и популярной в конце 19 века танцовщице Мариинского театра, которая какое-то время была любовницей цесаревича. Причем обоих цесаревичей. И старшего – Николая (будущего царя), и младшего Михаила. Ронин же, узнав про такую виртуальную измену, в издевку назвал свою лошадь именем той танцовщицы. А после гибели Дианы, с лошадью больше не расставался. Да, конечно, все они гибли время от времени, переселяясь в разные эпохи. Но всегда собирались вместе в условленном месте и времени, в центре, где бессменным дежурным был Очкарик. Только вот Диана до этого раза не погибала никогда. Что случилось? Почему она после гибели не вернулось в центр? Осталось не известным. Ронин обезумел от горя. Метался по времени в поисках, но безрезультатно. Тогда, он вбил себе в голову, что возлюбленная жива, и по-прежнему ждёт его. И часто говорил о ней, как о живой. Думал, как о живой. Приписывал ей слова, сказанные Очкариком или Дервишем. Друзья закрыли глаза, смирились с этим его помрачением рассудка. Хотя, Ронин сам видимо сознавал иллюзорность существования Дианы, и именно поэтому оставался преданным своей кобыле Матильде, пережившей с ним не одно сражение. Берег её…

Оставалось непонятным, не то, что ему удается её сберечь в жесточайших схватках, а то, что он вместе с собой перетаскивал лошадь во времени. Ведь в животном, в отличие от человека не было встроено никакого ТЭМПа (Темпоральный Мастер Переноса). Заурядная кобыла гнедой масти, не отличающаяся особой выносливостью и скоростью, вместе с которой Ронин однако умудрялся переходить в особое состояние, позволяющее на короткий срок ускоряться гораздо выше физических возможностей организма.

Очкарик втайне от Ронина спрятал в упряжи несколько датчиков, чтобы потом снять показания и объяснить феномен, но датчики ничего необычного не зарегистрировали.

Очкарик развел руками и смирился с единственным объяснением, которое дал Дервиш.

Не только Ронин был фанатически привязан к своей кобыле, но и лошадь привязалась к хозяину, с поистине собачьей преданностью.

Дервиша Матильда узнала, иначе бы не подпустила. Только сейчас в степи, когда диск восходящего солнца уже окрасил горизонт багрянцем, начала нервничать, и вертеть головой, пытаясь укусить седока.

– Ничего, ничего…, - Дервиш успокаивающе похлопал её по шее, - Сейчас солнышко встанет и пойдем искать твоего хозяина.

***

Нужно терпение. Терпение для воина необходимо не меньше чем сила, ловкость, смекалка и сила духа. Посмотрите на молодых воинов, когда войско подходит к реке. Они бегут, торопятся утолить жажду и наполнить свои фляги. А старые воины неспешно подходят и пьют медленно, дабы организм взял свое, и сам сказал хозяину, когда уже хватит, поскольку избыток воды, отяжеляет тело. Так и в сражении. Молодые первыми бросаются в схватку, торопятся и теряют

силы, а с ними и саму жизнь. Ведь сражение это не один, или два поединка, где все решает сила и быстрота. Сражение, это изнуряющая изматывающая работа. И закаленные в боях воины это знают, и движения их скупы и точны. И самое главное они умеют терпеть и ждать. Ждать, когда нужно нанести удар, чтобы этот удар был решающим.

Я ждал. Ждал, хотя, спутники мои были уже все на нервах. В задраенные двери вертолета, стучали прикладами. Стреляли. Звон пуль по броне эхом отдавался внутри. Шумоизоляция у военного агрегата отсутствовала. Радовало только, что пулям корпус вертолета не взять. И я сильно рассчитывал, что подрывать технику, на которой они прилетели десантники не будут. Должны понимать, что без неё им не вернуться. Они и понимали. Не понимали только, что произошло, и почему их не пускают обратно. Не умолкая орала рация. От её визга Сауле затыкала уши, адамит стонал, но громкость я убавить не разрешил. Пусть гадают, что случилось. Куда делся экипаж? Почему не отвечает? Куда делась охрана? ( Тела охранников мы затащили внутрь) Почему закрылись, и не пускают их внутрь? Вопросов я им подкинул, а ответов постарался не дать. Моё дело было ждать. Ждать, когда они все соберутся. В салоне вертолета по моим подсчетам было мест на пятьдесят человек. Первая десятка заявилась минут через пятнадцать, после нас. Ещё двадцать человек подошли минут через семь, и присоединились к первой десятке, пытаясь вскрыть двери. Ну-ну, флаг вам в руки и барабан на шею.

Прошло ещё десять минут. За это время шпион уже раз сто предлагал мне открыть по пришедшим огонь, но я ждал. Сауле взвизгнула, когда пули зазвенели по лобовому стеклу, и спряталась за кресло от солдата, залезшего на морду вертолета и пытающегося высмотреть, что делается в кабине. Странный парень, можно подумать, он не знает что такое зеркальные стекла. С той стороны смотри, не смотри, ничего не увидишь. Стекло прозрачно только изнутри, с этой стороны.

Увидев, как бодрой рысцой из утреннего леса выбегают последние участвовавшие в облаве десантники, я положил палец на гашетку. Вот теперь пора. Конечно, весьма необычно, и несуразно смотрятся стволы направленные во все стороны, словно для моего случая предусмотрено. И экран показывает инфракрасные цели на все 360 градусов, очень удобно. И началось.

Собственно, как началось, так и кончилось. Три минуты пальбы только при первом впечатлении кажутся вечностью, поскольку от грохота выстрелов на время теряешь слух и перестаешь точно оценивать временной промежуток. Зато потом наступает оглушающая тишина.

Я распахнул люк и, вдохнул свежий утренний воздух с примесью пороховой гари и горячего железа. Облака пороха наподобие тумана висели в воздухе. Как говорила Аксинья: «Фу! Барин! Табачищем-то навоняли!» Постоял, вдохнул, и спрыгнул на мокрую от росы зеленую травку. Мокрая трава была не только от росы. 48 трупов возле вертолета на мой взгляд утренний пейзаж совсем не портили. Чего не скажешь о шпионе, который с укоризной смотрел мне в спину. Не говоря уже о девчонке. Она просто была в шоке от того, что может наделать громкий бум за считанные секунды. Однако, не смотря на кинжальный огонь, не все были мертвы. До уха доносились стоны. Там и там. Автомат в моих руках коротко плюнул. Сауле от страха присела. Не видел. Спиной почувствовал. Кажись все…

– Зачем ты так?

– А тебе никогда раненые в спину не стреляли? – ответил я шпиону вопросом на вопрос.

– Нет, зачем вообще устроил это побоище?

– И действительно, - я пожал плечами, - Нужно было им тебя сдать, и сказать, что это ты их коллег накрыл вместе с вертолетом одним выстрелом. То-то бы ребята обрадовались. Они ведь за тобой прилетали? Или нет?

Адамит промолчал, его стошнило при виде трупов. Гуманист хренов! Война дело грязное и с чистыми руками в ней не останешься. Был шанс накрыть всю команду скопом, и я этот шанс использовал. Уж очень не хотелось отлавливать их по одиночке в лесу. И еще больше не хотелось, чтобы какой-нибудь случайно выживший враг случайно пристрелил Дервиша, который неслучайно где-то рядом.

***

Рассветный треск выстрелов заставил насторожиться не только Дервиша и навострившую уши лошадь, из леса прямо на всадника выскочила пугливая семейка косуль. Но завидев человека, косули шарахнулись в сторону и побежали вдоль кромки леса. Вспорхнули и поднялись в небо птицы. Канонада была жестокой, но не продолжительной. Вскоре всё стихло. Дервиш скорее по привычке, чем по убеждению, перекрестился. Пусть земля им будет пухом! Чем закончилась пальба он даже не сомневался. В памяти всплыла другая картинка.