Чтение онлайн

Запись на этом обрывается, и начинаются какие-то рваные фразы, без начала и конца:

« не сдаюсь… наверное, зря…нужно уходить. И ты уходи! Беги! Пока еще помнишь, что ты человек!.......................

………………Ухожу, артефакт нашел. Его нужно активировать. Как?

………………..Что такое артефакт ? Не помню…..помню, нужно идти..Куда??»

Японский городовой! – вырвалось у меня непроизвольно, когда я дочитал эти строки. Вот тебе бабушка и Юрьев день! Значит, я тут зря торчу? Нашел-таки артефакт Дервиш?! И где мне их теперь искать?

Пространство подернулось, как простыня на ветру, и меня накрыло….

***

Они повернули коней, чтобы еще раз попытаться вырваться, но их мягко и незаметно развернуло так,

что они опять оказались у реки. Ужас широкими мазками был нарисован на лицах Ертая и Сауле, только Газарчи происходящее воспринимал отстраненно. Был серьезен, озадачен, но оставался спокоен. Случилось то, что он и предполагал – они оказались в заколдованном круге. Он это точно знал. Как знал и то, что попадал в нечто подобное, и каким-то образом нашел выход. Правда, не помнил, как это произошло, и что для этого необходимо предпринять. Но раз он справился с этой задачей в прошлый раз, значит, справится и сейчас. Только нужно немного подумать.

– Проклятье! Шайтан! Сикырла-аукым! – выругался Ертай, натягивая уздечку правой рукой, чтобы развернуть лошадь.

– Так и есть, заколдованный круг, - кивнул следопыт, - туда больше не пойдем, бесполезно. Давайте в другую сторону. Если повезет, выскочим, если нет…, то хоть обнаружим границу круга.

– Духи шутят над нами? Или шаман может, спрятался где? И смеется сейчас? – сказала Сауле. Она раскраснелась и была просто чуда как хороша, подумал Газарчи, поглядывая на неё искоса.

– Жанборши! Это я! Сауле! Дочь Байрама и Карлыгаш! – крикнула она, но следопыт остановил её жестом.

– Не кричи, шамана давно нет. Может и духи шутят, но тогда их нужно обмануть.

– А ты знаешь как?

– Пока не знаю. Надо пробовать.

И они попробовали проехать вдоль реки на Север, потом на Юг. Результат был тот же. Километров через пять от жертвенного камня их разворачивало назад. Перейти же реку лошади отказывались на отрез. Возмущенно выпучивали глаза, ржали. А когда их стали подстегивать, топтались на месте в истерике. Газарчи плюнул в сердцах, и как был в одежде, попытался преодолеть речку вплавь, но к другому берегу ему доплыть было не суждено, не смотря на небольшое течение, его неизменно сносило и прижимало опять к родному берегу.

– Что делать будем дядя? – философски спросил Ертай, вылезающего на берег следопыта. С него ручьем стекала вода, ногами он вяз в илистом берегу.

– К ночевке готовиться.

И действительно, в их безуспешных попытках покинуть солончак, день прошел незаметно. Сауле притихла у разведенного костра. Она перестала задирать мужчин, и выказывать свое неудовольствие по любому поводу, то ли от того, что устала за целый день в седле, то ли раскаивалась в том, что сбежала из родительского дома. Да и неугомонный Ертай перестал приставать с расспросами насчет колдовства к следопыту. Газарчи и сам о колдовстве знал не больше мальчишки, и зачастую просто отмалчивался, не зная, что ответить. Почти в полном молчании они, не сговариваясь, развели костер. Сауле зачерпнула воды из реки в небольшой походный казан, который повесили над огнем. В казанок забросили коляску сушеной колбасы шужук, туда же закинули шарики курта. Когда вода вскипела, Сауле деревянным ковшиком разлила ароматную сурпу по пиалам, а вареную колбасу порезали на маленькие кусочки и ели вприкуску с баурсаками.

После ужина, она взяла посуду сполоснуть в реке. Газарчи стоял рядом и отстранено смотрел, как жирные пятна поплыли по водной глади. И тут ему пришла в голову одна мысль, и чтобы её проверить, он оторвал сухую камышину и кинул в воду. Проследил взглядом, как она плывет по реке, оторвал и кинул ещё одну следом. Потом нашел в камышах скорлупу от речной ракушки и кинул на ту сторону реки. Легкая ракушка не долетела, и почти без всплеска канула в воде.

– Я знаю, что мы будем завтра делать, мы выберемся отсюда - сказал он не громко.

***

Выжженная солнцем долина пропала, и

я в мгновение ока оказался на дне океана. Глубина. Серая толщь воды. Мы плывём группой, мы ищем что-то не познанное, чему нет определения в человеческом языке, но я точно знаю, что найдя это, сразу его узнаю и подберу. Рядом возлюбленная, и от этого бессмысленные поиски приобретают свой скрытый смысл.

Ну, когда ещё можно вот так невзначай коснуться её хвостом, задеть рукой за бедро? От того, что она рядом, кажется теплей вода, и порою когда я вижу, как она улыбается в ответ, вода вокруг просто вскипает. Но тот другой это тоже видит и держится в опасной близости от неё. Всё ближе и ближе. Наконец он переходит все грани приличия и изображает брачный ритуал. Наглец! Я рвусь ему навстречу, и мы схватываемся, опускаясь ко дну, от которого так удобно оттолкнуться и нанести решающий удар. Группа останавливается и следит за поединком. Дно в этом месте не песчаное, а скалистое с множеством норок и углублений. Противник изгибается, выставив шип на хвосте. Позиция выгодная, мне не подойти. Вдруг сзади из впадины за его спиной поднимается Шат (облако смерти), не раздумывая, посылаю в него заряд. Молния летит с кончика пальцев. И надо ж было противнику качнуться в ту же сторону.

Всё происходит быстро, очень быстро. Шат обволакивает труп соперника и скрывается в своей норе.

И вот я опять на суше. Сзади плещет волна. Море такое родное стало навеки чужим. Изгнанник. Вместо гибкого хвоста две уродливые несуразные конечности. Иду по земле тяжело и рвано отталкиваюсь от поверхности. Где плавность движений, где красота? А надо привыкать. Мне никогда не вернуться назад. Все видели, как я убил молнией, что запрещено законом, и никто не видел Шата, так уж устроена эта тварь, что увидеть её можно только столкнувшись, нос к носу. Впереди на дороге показались повозки с запряжёнными в них грязными бурыми животными. По сторонам от обоза шли воины громыхая металлическими доспехами, и с металлическим же оружием у пояса. Боже! Какие дикари!

Миг, и вокруг темнота. Темнота такая, что глаз выколи. Вытянув руку перед собой, коснулся шершавой, мягкой и теплой поверхности. Где я? Кто я? Оглушительно трещит в ушах. Что за звук? В левой руке хрустящий тонкий листок. Зачем он мне? Отпускаю. Все вокруг чуждо, дико, и незнакомо. Воздух до невозможности сух, что сразу перехватывает горло. И только глотнув воздуха с горечью полыни и запахом пыли, начинаю осознавать, что я не человек-амфибия из другой реальности, а обычный человек с двумя ногами. Уже ночь. Глаза потихоньку привыкнув, начинают различать темные силуэты домов, и светлую полоску на горизонте. Прав Дервиш, здесь задерживаться Минздрав не рекомендует. Пережив несколько таких воплощений, поневоле забудешь, кем ты сюда пришел. А теперь потихоньку шагаем назад. Сейчас первым делом наберу воды полную фляжку, оседлаю Матильду и… галопом отсюда, пока ничего не случилось.

Иду, лавируя между домами. По моим расчетам лужа и Матильда где-то в той стороне и из сухой прохлады, попадаю в вязкую. Почти ощутимая на ощупь тьма, в которой угадывается тяжесть и холод каменных сводов и неистребимый запах сырости и тлена. Я оказался у входа в длинный извилистый коридор. Тук-тук, сказало сердце. Где-то в вдалеке послышались голоса, и я услышал приближающийся шорох, словно мешок с песком тащили по булыжной мостовой. А ноги ощущали, что это именно булыжная мостовая.

Тук-тук, сказало сердце. Это не мешок… Голоса – это мои помощники загоняют эту тварь на меня, перекрывая путь к отступлению. Тук-тук-тук, застучали сапоги по мостовой, тук-тук, сказало сердце. Вот в узком переулке появился и он. Темный плащ, ночью казался просто черным ночью, большая широкополая шляпа с перьями, шпага на боку, заботливо придерживаемая левой рукой, чтобы не брякала по мостовой. Прикоснувшись руками к бархатному берету на своей голове, скорее инстинктивно, чтобы проверить, крепко ли он держится, я преградил ему путь.