Степь
Шрифт:
Степь да степь кругом, путь далёк лежит… В той степи глухо-о-ой.. А вот этого не надо. Лето на дворе и замерзнуть мне тут не грозит. Но в целом пейзаж не радовал. Практически ровная земля с небольшими холмиками и овражками, не за что взгляду зацепится. Ни кустика, ни намека на присутствие рядом реки или стойбища. Солнце жгло обнаженную голову. Платок, который я повязывал на пиратско-кыпчакский манер, остался где-то далеко. А шлем с пыльной войлочной подкладкой надевать на потную голову не хотелось. И куда ты меня могла завезти? Если учитывать, что с места происшествия я ускакал медленной рысью, переходящей на шаг, то удалился максимум километров на пять от реки. Ну, пусть на десять. Но здесь, в степи ровной как стол, это не расстояние. Тут если на холмик подняться, можно и на 10км все разглядеть. Однако! Моя кобылка здорово постаралась, чтобы увести меня подальше от
– Матильда, прекращай эти телячьи нежности – обратился я к преданной морде, - скажи лучше голуба, куда ты меня увезла?
Но морда скалила зубы и ничего не отвечала. Ладно, сейчас с местоположением определимся, и нужно будет скакать в антурган жерлер, так, кажется, на местном наречии называются проклятые земли. Под волну попасть страшно, но мне нужны не круги на воде, мне нужно попасть в эпицентр.
***
Шум и гам в ауле Байрама не прекращался уже несколько дней. Вначале хоронили погибших нукеров, потом отъезд и возвращение Байрама. После поездки хозяин был повеселевший, словно предвидит нечто хорошее, и даже пару раз обмолвился, что ждет хороших вестей. И его ожидания оправдались, приехали люди от Аблая. Их встретили как дорогих гостей, завалили лошадь и пару баранов на бешпармак. Следопыту, помогающему по хозяйству, перепало с того тоя одно конское ребро, обильно поросшее мясом с прожилками и жировым слоем на два пальца. Байрам, будучи в хорошем настроении, сам распорядился, чтобы нищему следопыту подали. Газарчи, столовавшийся вместе с сиротами с аула Батпака, поделился ребром с Ертаем. На мальчишку после всех этих перипетий было жалко смотреть. Мало того, что он предал человека, подарившего ему лошадей, и хотя его никто не осуждал вслух, но старики смотреть в его сторону избегали. Так и родственники погибших воинов после случившегося косо на него смотрели, словно он специально заманил их на погибель. Тем более, что прямых родственников по линии отца в ауле Байрама не было, а младшая сестра матери ему была не рада, и своих детей хватало, да и муж её смотрел на мальчишку, словно тот кусок у него изо рта отнимал. Поэтому чувствовал Ертай себя, мягко говоря, пятым колесом в телеге.
– Рахмет, ага, - тихо поблагодарил он Газарчи за жирный кусок, - А как ты думаешь, где сейчас он?
– Кто? – не сразу понял Газарчи.
– Нар…
– А кто его знает… степь большая.
– Помоги мне его найти.
– Зачем? – поинтересовался следопыт.
– Он лежит сейчас в степи и умирает от ран… и у него никого нет, как и у меня.
Газарчи чуть не подавился куском от удивления. И это он слышал от мальчишки двенадцати лет?
– А ты не боишься его найти? Он тебе голову свернет как цыпленку.
Ертай замотал головой.
– Ты не понимаешь, он добрый…
Что-то положительно не так было с понятием о доброте в голове у этого мальчишки. Следопыт не стал больше ничего говорить, вытер жирные руки о штаны, поднялся и пошел в сторону реки, мимо юрты Байрама. В юрте было шумно. Ветром доносило оттуда аппетитные запахи бешпармака и обрывки разговоров. Хотя чего тут прислушиваться? И так было понятно с самого приезда гостей, что приехали они сватать Сауле. И сейчас торговля шла полным ходом… Родственники Байрама нахваливали изо всех сил невесту, а посланцы Аблая согласно кивали, и калым соглашались выплатить самый большой – семьдесят семь лошадей. Но Байрам только усмехался… Дело, обильно сдабриваемое кумысом, застопорилось.
Следопыт забрел в густые поросли камыша, чтобы справить естественные потребности, и услышал, что кто-то плачет.
– Эй! Кто тут?
Никто не отозвался, но плач затих. Только некто продолжал шмыгать носом. Пройдя на звук, Газарчи обнаружил в камышах Сауле.
– Кто тебя звал?! Зачем пришел? – сердито крикнула девушка, пряча лицо.
– Я думал, водяной в камышах гнездо вьёт, хотел посмотреть, а это ты сырость разводишь.
– Ничего я не развожу…
– Да? Ну, значит показалось. Ладно, не буду мешать…
– Постой…, - остановила следопыта Сауле. Ей почему-то не хотелось, чтобы он ушел, и она спросила:
– А разве су-патша гнездо вьет? Он же не птица?
– Не птица, но спать ему где-то надо, вот и вьет гнездо.
– А ты его видел? – Сауле подняла на следопыта заплаканные глаза.
– Видел, - серьезно кивнул Газарчи.
– И какой он?
– Страшный, сопливый весь…, весь водой истекает… очень на тебя похож, только без косичек.
–
– Точно дурак, - подтвердил серьезно Газарчи, сдерживая улыбку, - Я ему дулю показал, а он и обиделся.
– Ты дурак! Я тебя серьезно спрашивала, а ты все шутишь, - надулась Сауле, - Как ребенок, а вроде взрослый. Знаешь, я тебе хочу сказать, свадьбы не будет.
– Это почему? – пожал плечами следопыт, - Уважаемый человек тебя в жены берет, будешь у него токал.
– Я никогда и никому не буду второй женой! А только первой и единственной! И ты поможешь мне сбежать! Так, чтобы меня никто не смог найти! Понятно?! – с жаром и властно произнесла Сауле.
Следопыт пожал плечами. Чего тут непонятного? Сбежать, так сбежать. Только вот куда и к кому она собралась бежать?
***
На третьи сутки, отгоняя от себя веткой полыни жирных зеленых мух, я подумал, что наверное сдохну. Запекшаяся кровь, пропитавшая одежду, своя и чужая, протухла, и мухи летели на запах. Воды во фляжке не было ни капли, и в организме тоже. Матильду я вел взявшись за уздечку. Бока её ходили тяжело и дышала она со свистом, или это я со свистом дышал? Непонятно. По взмахам больших ресниц на грустных лошадиных глазах было понятно, что Матильда тоже думает, что дни наши сочтены. Она еще пыталась жевать сухую траву, а мне жевать было абсолютно нечего. Голод и жажда мучили одновременно, словно в кишках кто-то развел костер, и он пылает день и ночь, и с каждой минутой все растет, пожирая меня изнутри. На рассвете я пытался его потушить, ползая по земле и слизывая редкие капельки росы на траве. Да и лошадь утром с удовольствием травы пожевала. Но пришел день, и опять палило ненавистное солнце. А реки впереди так и не предвиделось. После двух дней скитаний, я слез с Матильды и решил идти пешком. Не смотря на то, что сам еле ноги переставлял. Но четко понимал, сдохнет лошадь и мне кранты, в этой степи без конца и края. Это только, кажется, что реки есть везде. Дудки! Есть места, где на протяжении пятисот километров не встретишь ни одной речушки. Это я точно помню по карте. В них не пасут скот, не кочуют аулы, не проходят караваны купцов. Великий шёлковый путь пролегает или севернее, или южнее. А меня занесло в такую вот безводную полупустыню. Угораздило. Вполне возможно, что поверни я строго на Север, уже купался бы в речке. Но мне нужно было попасть туда, где застала меня волна времени. И я самонадеянно попытался найти тот солончак, и забирал все дальше на Юго-запад. К полудню, когда последние силы паковали чемоданы, и собирались покинуть организм, а я обреченно шагал, поднимаясь на явную, но пологую возвышенность, дабы обозреть перспективу, поднявшись на вершину, мне было видение…
В открывшейся впадине, внизу, в поднимающемся над котлованом раскаленном от солнца воздухе, появился город. Низкорослые приземистые желтые дома, с черными отверстиями маленьких окон, с крышами, заросшими жухлой травой. Дома стояли так тесно, прижавшись друг к другу, и в таком беспорядке, что улицы между ними не угадывались. Но судя по виду сверху, они образовали меж тем странный, причудливый лабиринт. Однотипные дома, схожие как братья близнецы и внешне, и размером, заполняли практически всю долину. Что это? Метеоритный кратер? Или просто какие-то затейники выкопали макушку гигантского пологого холма, а из полученной от раскопок глины построили саманные дома? Неважно. Сил удивляться и долго размышлять не было. Я заметил на той стороне строений долгожданную полоску зеленого камыша, и устремился туда. Сбежал с неожиданно крутого внутреннего склона котлована на пятках, за мной, рискуя поломать ноги сползала Матильда. Вода! Там есть вода! Откуда только силы появились? Лошадь поспешила за мной, но перед самими домами вдруг шарахнулась в сторону. Я поймал её за уздечку и поволок.
– Ты чего? Дуреха? Там вода, понимаешь? Вода! Пошли!
Но Матильда делала квадратные глаза, словно её в загон к волкам тащили, и упиралась всеми четырьмя копытами. И никакими судьбами не хотела зайти в узкое пространство между глинобитных домиков. Ничего страшного в давно заброшенных и расползающихся от ветра и дождя мазанках не было. Может я неторопливо и вдумчиво исследовал бы их, и конечно исследую. Но это будет потом… после. Сейчас главное вода! Она там есть! И это главное!
– Ти-ти-ти! Ти-ти-ти! Ти-ти-ти! – запиликал проснувшийся внезапно навигатор. И что? Перестав терзать лошадь, я выудил из-за пазухи болтающийся на шее брелок. Неужели маячок Дервиша? Но нет… Мигающий, жирный, красный крест на дисплее показывал, что здесь, именно здесь эпицентр пространственно временного разлома. Вот и славно! Сейчас воды напьюсь и буду готовиться к…