Стая
Шрифт:
Николай же остался сидеть за столиком молча обдумывать происходящее, все же несколько сочувствуя Андрею и в то же время естественно за него опасаясь. Но, беспокоиться было, особо не о чем, если такие, не к чему не обязывающие взаимоотношения вполне устраивали обоих, то почему бы и нет, несмотря, на разницу в возрасте. Пусть будет так, как оно и есть. Хотя, с другой стороны, он все-таки чувствовал внутри себя некое растущее напряжение, находился в состоянии определенной тревожности. Ужасный характер Людмилы, как в данный момент виделось, ни на чуть не вызывал какого-либо хорошего расположения, добрых и приятных чувств. Инстинктивно лучше следовало держаться от
Николай откупорил бутылку и быстрее поспешил наполнить бокал терпким искрящимся напитком, темно-бордового цвета, консистенцией больше напоминающей кровь и бывшую здесь некой альтернативой нормальному столовому вину. Он тут же, залпом, выпил его без остатка, опустошив весь стакан полностью, чувствуя проникающее действие спиртного всем организмом сразу, словно таким образом изливал чудотворный бальзам на душу и тело, оставлявшее тепло на сердце, ударяющее в мозг, попутно расставляя перепутанные мысли и чувства по своим местам, тем самым придавая собственному существу как физическую, так и духовную уверенность и твердость.
Необходимо было обязательно просто поесть, то от вчерашней полковничьей ухи в животе давно уже ничего не осталось. Желудок настойчиво продолжал напоминать ему об этом кратковременными спазмами, требуя хоть что-нибудь положить внутрь. Не дожидаясь Андрея, а того в данном случае можно было ждать вечно, он принялся уничтожать предоставленное, уже чуть поостывшее блюдо. Картофель оказался довольно вкусным, а вот котлета совсем не блистала каким-то особым кулинарным изыском. Возможно, изготовленная из мяса грызуна или того хуже - летучей мыши - самого дешевого и доступного продукта, она чувствовалась жесткой и абсолютно отвратительной на вкус. Но плох обед, или хорош, выбирать не приходилось. Когда бываешь голоден, пища совершенно не кажется негодной к употреблению - съешь все что дают за милую душу.
Вскоре, минут эдак через тридцать показался Андрей, довольный и улыбающийся, будто кот, недавно навернувший банку сметаны, держа в руках совершенно восхитительное жаркое из дикого молодого кабанчика, политого обильно соусом, обложенного вокруг еще и кусочками из запеченных фруктов. Подмышкой у него выглядывала пара бутылок вина. Он удерживал эти яства с необычайной ловкостью, которой позавидовал бы любой цирковой артист, будучи на его месте.
– Ну, не прошло и часа, - вымолвил Николай, не отрывая взгляда от чудесного поросеночка на блюде.
– Чего-то вы быстренько сегодня управились. Могли бы не торопиться, народу все равно никого не наблюдается.
– Да уж хватит на сегодня, пожалуй, для первого случая, а то Люда вечером еще, после закрытия к себе зазывает, - полушепотом отвечал Андрей, после беззвучно засмеявшись.
– Нужно бы силы поберечь. Они мне ой как понадобятся.
– А что это за угощение ты принес, совсем уж по-царски, в честь какого-такого торжественного события?
– Петрович с удовольствием облизнул
– На подобное я совсем даже и не рассчитывал.
– Все дело в том, что мною был поведан тот факт, как ты возле бункера меня дожидался, рискуя собственной жизнью, кстати, - Андрей поднял указательный палец вверх, делая этот выразительный благодарственный жест в подтверждение сказанного.
– И Людочка растрогалась, решив нас необычно угостить, кое случается крайне редко. Так что пользуйся случаем.
– Да уж, как оно все замечательно кажется на первый взгляд, - бормотал про себя Петрович, от изумления качая головой.
– Совершенно не похоже на искреннее отношение. Не было бы беды от такой ее исключительной щедрости.
Николай, однако, вполне мог и ошибаться по поводу предполагаемого.
Спустя некоторое время, неторопливо, словно плывя по воздуху, к ним подошла и Людмила.
– Можно к вам присоединиться?
– спросила она, следуя уже не своей холодной вежливости и исключительному пренебрежению к окружающим, кое замечалось в ней ранее, а руководствуясь, как не странно, вполне признательными намерениями.
– Ради такого случая можно и пропустить по стаканчику в честь здоровья Николая Петровича. Все празднество будет произведено естественно за счет заведения.
– Ух, ты! Вот оно даже как!
– Николай с удивлением взглянул на хозяйку и дрожащей рукой убрал запотевшие очки в карман.
– Конечно, присаживайтесь, пожалуйста. Милости просим.
Лицо Людмилы растекалось в улыбке, маска надменности и злости слетела прочь, морщины разгладились, превратив ее в доброжелательную, приветливую, ищущую простого общения, женщину.
– У вас есть что пить?
– неожиданно поинтересовалась она, и Петрович начал резво разливать вино по всем найденным на столе пустым посудным емкостям.
Людмила сразу со знанием дела отправила содержимое стакана полностью себе в рот, хотя и Николай, стараясь угодить, наполнил тот ей почти до самого края.
– Сегодня закроемся пораньше, клиентов все равно много не предвидится, - деловито проговорила она, закусывая куском яблока с большой принесенной тарелки.
– Возле Управления Совета - собрание свободных жителей. И я уже знаю, по какому поводу.
– И что они там могут рассказывать простым людям?
– возмущенно, однако крайне любопытственно спросил Николай, отрезая крупный кусок зажаристого мяса, обмакивая тот во вкусном соусе и кладя себе на тарелку вместе с фруктами.
– Поднятие налоговых пошлин, возможно организация отряда по подготовке к зиме, усиление защитных мер в отношении паразитов, ремонт и укрепление периметра обороны, в общем подобные этим, мероприятия.
– Увлекательно было бы поучаствовать, - бодренько воодушевился тот, попытавшись каким-нибудь образом выйти из-за стола.
– Да чего там участвовать, сиди уж здесь, раз пришел. Когда еще представится такая возможность тихо, спокойно пообщаться, - сразу образумила Николая Людмила, вылив будто тем самым на его голову ушат холодной воды.
– И ты не думаешь, что как раз после этого собрания люди пойдут именно к тебе обсуждать и обдумывать услышанное?
– поинтересовался Андрей в свою очередь.
– Навряд ли. Разве что несколько настоящих пропойцей, да и то ненадолго. Радоваться ведь тут нечему, предстоят затраты, работа, бдительность, так что большая часть людей разбредется по своим домам, - она лишь привольно махнула рукой в сторону дверей.
– Ты Андрей вот лучше бы рассказал, как экспедиция твоя прошла? Товару много удалось принести?