Чтение онлайн

– Нет, – сказал Александр Синяев. – Пауки. Очень большие разумные пауки.

Некоторое время оба молчали. Так, молча, они вошли под тень гигантской ромашки. Насекомое скрылось из их глаз, но метровый в диаметре стебель дергался, выдавая движения того, кто пил нектар наверху.

– Это была древняя культура, – сказал Александр Синяев. – Очень Древняя. Потом настала эра пресмыкающихся – змей и драконов…

– Во всей вселенной?

– Да. Но она быстро завершилась.

– А как же… – начал Бабич, но Александр Синяев прервал его:

– Тихо!

Лес ожил.

Александр Синяев тихо потянул из кобуры пистолет. А сверху, грозно гудя, на

них уже пикировало что-то большое, тигровой окраски, наставив челюсти и копьевидное жало.

Они выстрелили одновременно.

Два слепящих луча сошлись на полосатом теле, как прожекторы, отыскавшие в полуночном небе неприятельский самолет, и он, дымя, тяжело врезался в землю… Потом раздался другой, лязгнувший звук, и они одновременно оглянулись и увидели чью-то треугольную голову с выпученными фасеточными глазами и дергающимися жвалами, падающую на землю, и механизм, вновь раскрывающий клешню манипулятора. Он стоял над поверженным чудовищем в позе победителя.

– Ладно, – сказал Александр Синяев. – Пошли, чего стоять.

И они двинулись через лес…

…А спустя два с половиной часа выходили на открытое место с другой стороны, и стояли на новой границе леса, и удалялись от него, едва волоча ноги: позади, прикрывая их тыл, гордо шагал механизм победитель. Бабич поддерживал Александра Синяева, потому что нога у того была повреждена в одной из многочисленных схваток, и они снова стояли у матовой стены, на этот раз темной, и вновь она расступилась, и они уже снова восседали на спине у своего механизма, и он плавно нес их по изогнутому тоннелю, и они уже не обращали внимания на бросающиеся прочь жуткие тени, потому что бег поглощал все. А еще через несколько минут перед ними возник тупик, но стена в его глубине уже расступалась, давая дорогу, и они, не снижая скорости, влетели в рубку.

Бабич первым спрыгнул со спины механизма и помог спуститься Александру Синяеву. Лицо его, обращенное вверх, за стеклом скафандра откровенно светилось радостью.

– Это было великолепно, – произнес он. – Вам станет смешно, но я кажусь себе ясновидцем. Ведь я все это предвидел!

Оказавшись внизу, Александр Синяев открыл багажник, достал оттуда пушистую щетку и принялся за скафандр.

– Что вы имеете ввиду?

– Свою вахту, – объяснил Бабич. – Монин прав, выходить в пространство было рискованно. Но я почувствовал; что-то произойдет. Даже не так. Я понял, что если не выведу звездолет из подпространства, то не случится событие, которое могло бы произойти.

– Любопытно, – сказал Александр Синяев. Он уже очистил скафандр и передал щетку Бабичу. Тот продолжал:

– Мы оказались недалеко от планеты, но я не смотрел на нее. Я все время наблюдал. Что-то должно было произойти. Я совершенно не удивился, когда увидел вашу капсулу. Я просто понял, что предчувствие не обмануло меня, будни кончились и началось приключение.

– Значит, вы все-таки любите приключения? – рассеянно спросил Александр Синяев, укладывая щетку на место. Невидимые лапы захватов приподняли неподвижный уже механизм и спрятали в стену. Даже сейчас, в сложенном состоянии, рубка корабля Маб была почти такой же просторной, как тамбур. Александр Синяев скользнул взглядом по стене, скрывшей механизм от их глаз, повернулся и зашагал к пульту управления. Бабич догнал его.

– Кто же их не любит? – сказал он. – Поймите, я десять лет был штурманом дальнего следования. В детстве такая работа казалась мне чуть ли не верхом романтики. Я ошибался. Теперь я иногда завидую ученым из группы Толейко.

Они где-то высаживаются, что-то исследуют. Хотя и это рутина, все планеты похожи. Но мы – просто извозчики. Космос, как вы знаете, пуст. А появление вашей капсулы приоткрывало дверь в новые, захватывающие миры.

– Почему же пуст? – начал Александр Синяев, но Бабич прервал его.

– Подождите. Ведь вы… Сначала я вам не поверил – ни единому слову. Версия об аварии – это для Толейко. Плюс ваша капсула – люди таких не делают. Потом, я просматривал справочник, – он говорил торопливо, будто боялся, что не успеет. – Я отыскал вашу фамилию. Двое, муж и жена, пропали без вести очень много лет назад. При невыясненных обстоятельствах. Это случилось слишком давно. Следовательно…

Их взгляды встретились через двойное стекло шлемов. Бабич запнулся но продолжал:

– Потом я забыл это чувство. Мне стало обидно, что вы не захотели меня взять. Но теперь оно вернулось. Я не знаю, кто вы такой. Я не знаю, откуда вы появились. Из будущего, из параллельного мира, откуда-нибудь еще. В любом случае я счастлив, что дверь приоткрылась. И ели бы я мог хоть раз взглянуть туда, где я вас подобрал…

– Бросьте, Николай, – сказал Александр Синяев. – Вы сами знаете, там никого не было. Главное – ваше предчувствие. Из будущего поступает непрерывный поток информации, но немногие, и очень редко, могут его принимать…

– Родина творчества – будущее, – процитировал Бабич. – Оттуда доносится ветер богов слова… Это Велимир Хлебников, русский поэт двадцатого века…

Некоторое время они шагали молча, пока не остановились около пульта управления. Бабич рассматривал его с восхищением. В нем проснулся профессионал.

– Как все сложно! – воскликнул он наконец.

– Наоборот. Их космонавты предпочитали максимально простые решения.

– И вы знаете, как им пользоваться?

– Мне известны далеко не все функции этого многоцелевого устройства,

– признался Александр Синяев. – Но кое-что я умею. Что вас конкретно интересует?

Угадать ответ не представляло труда.

– Ну, видимо, навигационные задачи. Я же все-таки штурман…

– Нет ничего проще, – сказал Александр Синяев.

Он коснулся крохотной сферы, приклееной к лицевой стене над сиреневой полосой привода экстренной связи. Стена вместе с пультом немедленно отодвинулась от людей, пол ушел из-под ног, и помещение рубки приняло форму громадного шара. Они находились на равном удалении от всех стен, висели в воздухе, хотя у Александра Синяева оставалось четкое ощущение, что они стоят на полу, привязанные к нему магнитными подошвами. Стены рубки окутал мрак. Предмет, к которому прикоснулся Александр Синяев, раздулся, став глобусом метрового диаметра. Он лежал в воздухе перед ними, в геометрическом центре помещения. От него отделилась короткая сверкающая игла.

– Вы рисуете здесь какой-нибудь звездный пейзаж…

Александр Синяев прошелся иглой по поверхности глобуса. На стенах рубки, против точек, к которым он прикасался, загорались звезды. Он ограничился сотней покрупнее и кое-где пририсовал пятнышки туманностей. Бабич молча следил за этими манипуляциями.

– Я набрал небо района, куда мы собираемся переместиться, – объяснил Александр Синяев. – Теперь следует сделать так.

Он ударил по глобусу ребром ладони, активируя двигательную систему. Рука отскочила, как от мяча, а глобус уже слабо пульсировал, и светлые точки на его поверхности медленно гасли. И так же медленно тускнел рисунок созвездий на черных стенах рубки.