Чтение онлайн

– Кораблекрушение, – сказал высокий. – Видимо, у них отказал инвертор.

– А где остальные? Погибли?

– Необязательно, – сказал высокий. – Если инвертор отказал вне пространства, их могло разбросать по всей вселенной.

– Зачем спорить? – сказал лысый. – Он сам все расскажет.

– Если мы его поймем.

– У нас есть лингвистическое оборудование.

– Все-таки мне не нравится, что мы там не остановились, – сказал третий.

Пока они так переругивались, человек окончательно очнулся и привел себя в порядок. Версия высокого

его устраивала. За высокого он был спокоен. Лысый тоже не внушал подозрения. Разве что третий.

Он снова прислушался к разговору в рубке, и вовремя.

– Пойду посмотрю, как он там. Вдруг очнулся.

– Напрасно потеряете время.

– Я с вами, – сказал третий.

Человек мысленно следил за тем, как они, покинув рубку, идут к нему сквозь лабиринт коридоров.

Это были настоящие люди. Но он немного ошибся. Вошедший первым действительно был невысоким и головастым, но голова его была покрыта буйной вьющейся растительностью, прямо-таки шевелюрой. Однако человек продолжал воспринимать его лысым, вроде шара из папье-маше. Второй был обыкновенный, ничем не примечательный.

Человек внимательно смотрел на них, оценивая ситуацию. Впрочем, план ему уже подсказали. Он встал и пошел им навстречу.

– Здравствуйте, – сказал он, подбирая слова. – Если бы не вы…

– Так вы все таки человек? – обрадовался второй.

Слово «человек» прозвучало вслух совсем по-другому, чем он привык произносить его мысленно. Это было уже не имя; обычное слово, каких тысячи.

– Человек… – сказал он, которого спасли они. – Но если бы не вы…

– Благодарите Бабича, – сказал головастый. – Нашего вахтенного.

– Как вы там оказались? – спросил второй.

– Авария при гиперпереходе, – объяснил человек, которого они спасли.

– У нас полетел инвертор.

– Боже,– сказал второй.– Какой ужас!

– А ваши товарищи?

– Не знаю, – сказал спасенный человек. – Понятия не имею, где они сейчас.

– Какой ужас! – повторил второй. Теперь он не внушал опасений. Вся его подозрительность улетучивалась, как дымовая завеса в вакууме.

– Кто-нибудь из них мог оказаться поблизости, – сказал спасенный. – Вы заметили место?

– Нет, – сказал головастый. – Мы сами попали туда чисто случайно. На Бабича снизошло откровение.

– Но у вас сохранились какие-нибудь записи?

– Записи? – переспросил головастый. – Видимо, да. В бортжурнале.

– А что у вас за журнал?

Головастый пожал плечами.

– Обычный кристаллический бортжурнал

– Хорошо, – сказал спасенный. – Где он?

Когда они появились в рубке, высокий вахтенный уже шел навстречу, протягивая руку для приветствия.

– Николай Бабич, штурман.

Спасенный почувствовал смущение.

– Фамилия моих родителей была Синяевы, – сказал он. – Иногда мать называла меня Сашей… И… профессия. Я… инструктор. Я учу других летать на ракетах.

В серых глазах штурмана что-то мелькнуло, что-то похожее на удовлетворение.

– Значит, пилот.

Так и запишем. Александр Синяев, пилот-инструктор.

– Извините, – сказал головастый. – Совершенно забыл представиться. Монин, тоже Александр. А это Анатолий Толейко, руководитель научной группы.

Все обменялись рукопожатиями.

– Наш корабль называется «Земляника», – сказал головастый тезка спасенного пилота-инструктора и вопросительно на него посмотрел.

– Я с одного старого звездолета, – сказал спасенный пилот. – Вряд ли вы о нем слышали.

– У них взорвался двигатель, – объяснил руководитель научной группы Анатолий Толейко. – Неизвестно, что с остальными. Мы должны просмотреть запись.

– Там никого не было, – сказал штурман Бабич.

– На всякий случай.

– Как хотите.

Экраны в рубке на миг погасли, но тут же вспыхнули снова, сменив рисунок неба.

Созвездия в экранах были видны совершенно отчетливо, так что спасенный беспокоился не напрасно. В глубине маячил едва заметный серп Дилавэра. А совсем рядом, в каких-нибудь ста метрах от передатчика, в пустоте плавал он.

Да, он стоял сейчас в рубке управления чужого звездолета, но одновременно сидел в тесной кабине «Гнома», и терял сознание, и его подтаскивали мощными магнитами к отвесной громадине корабля, к расширяющемуся приемному отверстию, и несли на спине по бесконечным металлическим коридорам, и корабль снова уходил из пространства, и от всех ощущений, сопутствующих переходу, остались лишь полная остановка времени, оцепенение, да шум чужих голосов где-то внутри.

– Вы все видели сами, – сказал штурман Бабич. – Там никого не было.

– Придется исследовать запись более тщательно, – сказал головастый Монин. – На проекторах.

Он взял прозрачный кубик из рук Бабича и передал спасенному пилоту.

Перед тем как вернуть кристалл, пилот Александр Синяев подбросил его на ладони. Он напоминал обычный пищевой концентрат. К сожалению, это было чисто внешнее сходство.

В рубку вошли новые люди. Один из них, рыжий, долговязый, в темных очках, приблизился, пристально разглядывая спасенного. Пилот Синяев протянул руку. Новый человек сделал вид, что ее не заметил.

– Александр Синяев, – сказал спасенный. – Пилот-инструктор.

– Сейчас посмотрим, – сказал новый человек. – Пройдите сюда. Раздевайтесь.

Он откинул одно из кресел. Получилась койка.

– Ложитесь.

– Это Дорошенко, – объяснил Монин. – Бортовой медработник.

– Я не называю своего имени, – сказал Дорошенко. – Все равно не запомните. И не дышите на меня, пожалуйста.

На боку у него была прицеплена сумка. Он вытащил оттуда белый халат и облачился. Потом он достал из сумки белую маску и укрепил ее на лице, так что снаружи остались только очки и прямые рыжие волосы, которые он тут же прикрыл извлеченной из сумки белой шапочкой. После этого он осторожно потрогал пустую кобуру, висящую на подлокотнике рядом с одеждой Александра Синяева.