Чтение онлайн

Сталин распорядился.

Жидким гелием Ландау никогда не занимался, но, как обыкновенный гений, конечно же, быстро создал технологию приведения этого газа в жидкое состояние.

Непонятое задание

В 1940 году Сталин дал Павлу Федоровичу Юдину, возглавлявшему Институт философии АН СССР, задание:

— Хорошо было бы создать для массового читателя ряд книг по философским дисциплинам.

В Институте философии посовещались и решили делать хрестоматии высказываний классиков марксизма-ленинизма по разным вопросам (Авнер

Яковлевич Зись, например, делал хрестоматию по этике).

Сталин посмотрел хрестоматии и сказал:

— Вы думаете, что только вы умные, а другие дураки. Сами читаете сочинения классиков, а другие пусть цитатками пользуются?!

И издание погорело.

Корифей всех наук и история культуры

В 1939 году Сталин высказал Юдину пожелание:

— Хорошо бы написать труд по истории культуры.

В руководимом Юдиным институте сразу же приступили к созданию проспекта первого тома (античная культура). Вскоре Юдин показал готовый проспект Сталину, который выразил недовольство:

— Вы не поняли. Я говорил о труде по истории культуры, а вы принесли проспект труда по истории гражданского общества. История культуры — это то, что было в первобытном обществе (!!!) до возникновения классов и государства (!!!).

Господь бог и война спасли философию и культуру от осуществления этого замысла.

Творческое задание

В начале 41 года философ Юдин в очередной раз был у Сталина. Вождь спросил: чем советские философы порадуют партию и народ к 25 годовщине Октябрьской революции? Юдин простодушно ответил:

— Не знаю, товарищ Сталин. Посоветуйте, пожалуйста.

— Хорошо было бы, чтобы советские философы написали труд о советском государстве.

— Хорошо, товарищ Сталин. Мы постараемся.

Юдин создал в возглавляемом им Институте философии творческий коллектив из трех человек: он — руководитель и авторы — Зись и Францев. Коллектив начал работу, которую прервала война.

Философские суждения

Незадолго перед войной Сталин сказал:

— Гегель — аристократическая реакция на Французскую буржуазную революцию и французский материализм.

Диалектический закон "отрицания отрицания" он назвал отрыжкой гегельянщины.

Все эти высказывания противоречат не только всей мировой традиции в трактовке гегелевской философии, не только фактам культуры и истории, но и определениям Гегеля в работах Маркса и Ленина, продолжателем учения которых объявлял себя Сталин.

Видимо, философ Стэн, обучавший генсека философии и жаловавшийся на теоретическую ограниченность своего подопечного, так и не смог преодолеть этой ограниченности: Сталину не удалось ни самостоятельно, ни с помощью Стэна освоить наследие Гегеля.

Не проявил бдительности

В 1938 году в Институте философии состоялось заседание партбюро. Оно рассмотрело персональное дело академика М., провинившегося в том, что слывущий любовником его жены человек арестован как враг народа. М. оправдывался:

— Товарищи,

я же был не в курсе дела!

Ему вынесли выговор за утрату большевистской бдительности.

Хитроумный М. обратился к товарищу Сталину с письмом по философским вопросам и был им принят, после чего выступил в Институте философии на специальном заседании. Его речь состояла из фраз:

— В беседе со мной товарищ Сталин… указал… подчеркнул… раскрыл…

Выговор с М. сняли, а протокол партбюро уничтожили.

Обсуждение преимуществ

В 1940 году на приеме у Сталина Юдин высказал суждение о великих преимуществах советской экономики перед капиталистической.

— Так-то оно так, — сказал Сталин. — Преимущества, безусловно, есть.

Только можете ли вы мне объяснить, почему в Выборге до нашего прихода была электростанция, на которой работало шесть человек (хозяин — он же директор — и еще пять инженеров и техников), а сейчас, при советской власти, на этой же электростанции работают 300 человек? И нельзя сказать, что от этого станция дает больше электроэнергии.

Любимые деятели

Любимыми русскими историческими деятелями Сталина были Иван Грозный и Петр I. «Чуткие» художники сняли о них фильмы и написали книги. В Грозном и Петре Сталин видел своих предшественников, близких ему по духу и типу исторической деятельности.

Заступник

Как-то в присутствии Александрова Сталин спросил Любовь Орлову:

— Тебя муж не обижает?

(С женами Сталин разговаривал обычно "на ты".)

— Иногда обижает, но редко.

— Скажи ему, что если он будет тебя обижать, мы его повесим. Тут, полагая ситуацию шутливой, Александров спросил:

— За что повесите, товарищ Сталин?

— За шею, — мрачно и серьезно ответил вождь.

Перевод Руставели

Сталин пригласил опального профессора Шалву Нуцубидзе и беседовал с ним целый вечер. Сталин знал, что Нуцубидзе перевел на русский язык "Витязя в тигровой шкуре" Шота Руставели, и сказал, что он тоже перевел когда-то несколько строк из этой поэмы. Когда Сталин прочел эти строчки, Нуцубидзе, угадав его желание, попросил разрешения включить их в свой перевод. Разрешение он получил, и эти строки безымянно вошли в поэму. Впрочем, безымянно-то безымянно, но слух об этом пошел.

Это рассказал мне в 1947 году профессор Панцхава, зять Нуцубидзе.

Есть и другой слух: перевод принадлежит не Сталину, а другу его юности, участвовавшему вместе с ним в эксах и посаженному в лагерь.

Я знал Нуцубидзе. Это был человек большой культуры. В начале 30-х годов его упрекали в том, что он недостаточно освоил философские труды Сталина и все ещё не перешел на платформу марксизма.

Нуцубидзе отвечал: "Даже на вокзале только человеку без багажа легко и быстро переходить с одной платформы на другую. У меня же есть научный багаж".