Чтение онлайн

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова, в то время как моя душа кричит о его боли.

— Он не мог этого сделать. Каждый раз, когда Майки подносил этот нож к ее маленькой шейке, она кричала, что не хочет умирать, умоляла сохранить ей жизнь. — Он ударяет себя кулаком по виску. — Я все еще слышу это!

Слезы наворачиваются на мои глаза и грозят пролиться.

— Мне так жаль… — шепчу я.

— Мама сказала ему открыть рот. — Он послушался. Его взгляд уплывает в сторону, чтобы ни на чем не фокусироваться. — Он всегда ее слушался. Был хорошим мальчиком. — Гейдж выныривает из воспоминаний, в которых находился, перемещая свой взгляд на меня. — Она положила его дрожащие

пальцы на спусковой крючок, взяла нож и приставила его к горлу нашей сестры. Дала ему второй вариант. Покончить с собой, или она убьет Алексис.

— О, Гейдж… — я прикрываю рот, когда рыдание вырывается из моей груди.

— Он вышиб себе мозги, чтобы защитить ее. — Его руки вцепились в волосы так сильно, что я могла бы поклясться, что он вырвет их из головы. — Так много крови. И слез. Боже, страх в их криках был самым ужасным.

Проходит несколько секунд молчания, прежде чем он восстанавливает контроль и продолжает.

— Я думал, что, возможно, самоубийства моего брата будет достаточно, чтобы напугать нас и заставить подчиниться. — Его глаза встречаются с моими. — Я был неправ. Она отдала этот пистолет, забрызганный кровью нашего брата, Дэвиду. Алексис тяжело дышала. Он даже не колебался, вероятно, с нетерпением ожидая смерти, потому что это должно быть лучше, чем такая жизнь. Затем настала моя очередь. Она знала, что я скорее застрелюсь, чем позволю ей прикоснуться к моей сестре, поэтому со мной она проявила творческий подход. Заставила меня сделать выбор. — Он протягивает трясущиеся руки ладонями вверх. — Медленная смерть от ножа или быстрый выстрел в голову. — Его глаза блестят от слез. — Моя младшая сестра… Мне пришлось выбирать.

— О Боже…

— К тому времени она уже успокоилась. Может быть это был шок, но я знал, что она ушла куда-то глубоко в свою голову. С болезненным удовлетворением мать наблюдала, как все мои братья и сестра получили пулю в голову. Но это моя вина… Это была моя работа — обеспечивать их безопасность. Я не нажимал на курок, но был ответственен за их смерть.

— Гейдж, нет. У тебя не было выбора; ты был ребенком, а она — животным.

Медленная, кривая улыбка расползается по его лицу.

— Тогда настала моя очередь.

— Что случилось? — я сглатываю, не уверенная, что хочу или могу справиться с ответом.

— Она засунула пистолет мне в рот, но удержала спусковой крючок. Все были мертвы, ей не кем было меня шантажировать. «Ты худший из них. По тебе никто не будет скучать. Ты никто», — сказала она. Ее глаза были почти черными. Я это помню. Это было как… как будто она была под кайфом от предвкушения кровопролития. Я знал, что умру. Черт возьми, после того, что видел, я был готов. Приветствовал это. Она нажала на спусковой крючок. Это сбило меня с ног, и я просто лежал в луже мозгов и крови моих братьев и сестры, а потом… — Его взгляд встречается с моим, возвращая его из кошмара. — Я понял, что все еще дышу. Позже, в больнице, Лукас узнал, что именно этот угол спас нас. Место под языком, вот здесь. — Он указывает на шрам у себя под челюстью. — Она уронила пистолет мне на грудь, и я помню ее смех. — Он издает смешок, но его лицо искажается от боли. — Окруженная ужасным месивом из мертвых тел своих детей — она смеялась. Тогда я потерял самообладание и ничего не мог с этим поделать. Я присоединился к ним. Захлебывался собственной кровью, но был счастлив. Взял пистолет, взволнованный тем, что, как я знал, собирался сделать дальше.

— Гейдж… — страх прокатывается по мне, и как бы отчаянно я ни ждала следующих слов, которые сорвутся с его губ, чтобы услышать то, что уже знаю, я дрожу.

Он

обхватывает мою челюсть обеими руками и крепко держит голову, чтобы я не могла отвести взгляд.

— Я был спасен, чтобы выполнить это единственное задание — отомстить. Я приподнялся, — на его губах появляется томная усмешка, — и выстрелил этой сучке между глаз.

Я втягиваю воздух, и, как ни странно, слез нет.

— Ты не убивал свою семью. — Никакого страха. Даже отвращения. Только облегчение. Уважение. И чувство справедливости. — Но… ты убил свою маму.

— Она убила меня первой. — Его руки отпускают меня, и он делает шаг назад, увеличивая расстояние между нами. — И, Шай?

— Да?

За криками голосов снаружи следует топот сапог по крыльцу.

О нет, шериф. Наше время истекло.

Он поворачивается ко мне и мягко улыбается, когда единственная слеза скатывается с его глаз.

— Я тоже тебя люблю.

Дверь распахивается, и в гостиную врываются полицейские с пистолетами наперевес.

— Нет! — я двигаюсь инстинктивно, чтобы защитить Гейджа, прикрыть его своим телом. — Что такое? Что ты делаешь? — помощник шерифа хватает меня сзади и тащит в дальний конец комнаты.

Помощники шерифа окружают Гейджа, но он не убегает и не сводит с меня глаз. Они заламывают ему руки за спину.

— Лукас Мензано, Вы арестованы за…

— Арестован? — я брыкаюсь, чтобы освободиться от захвата помощника шерифа. — За что? Он ничего не сделал!

Он моргает, и выражение его лица становится напряженным от замешательства.

— Что случилось?

Печаль тянет меня на колени.

— Лукас! О Боже, Лукас! — наконец, наворачиваются слезы.

— Я не понимаю, — говорит он одному из помощников шерифа. — Что происходит? — его пристальный взгляд ищет мой, и он секунду изучает мое лицо, скорее всего, видя остатки эмоций и слез после признания Гейджа. — Что вы делаете? Почему вы ее держите? — он борется в их захвате, мышцы верхней части его тела напрягаются под обнаженной кожей.

— Лукас…

Лукас

Боль, которую я могу вынести. Жжение в моих плечах, когда я пытаюсь освободиться, боль в ногах, когда толкаюсь, чтобы добраться до Шайен, все это вечеринка по сравнению с режущей болью, когда я вижу, как она плачет.

Ее глаза опухшие, налитые кровью и мокрые от слез.

Что случилось?

Замешательство делает все заторможенным. Как будто мои мысли не могут догнать реальное время. Но ничто не имеет значения, кроме беспокойства Шай.

— Прекрати бороться, сынок. — Я игнорирую помощника шерифа и пытаюсь высвободить руки, когда меня толкают между лопаток, чтобы заставить двигаться. — Успокойся, и мы все уладим.

Нэш прокладывает себе путь через человеческую баррикаду к Шайен, и я вздыхаю с облегчением, зная, что он с ней. Он никогда и никому не позволит прикоснуться к ней. Нэш переводит на меня свой холодный голубой взгляд, и я сопротивляюсь желанию вздернуть подбородок.

Я не делаю ничего плохого, по крайней мере, насколько помню.

Последнее воспоминание о том парне, Треворе, который комментировал Шайен, а затем Гейдж толкнул меня в темноту.

Страх пульсирует по моим венам, когда мысль сильно ударяет меня.

Гейдж навредил Тревору?

Я быстро провожу инвентаризацию, мои костяшки пальцев не болят, никаких повреждений, которые могут выдать какую-то физическая драка.

У меня нет оружия, так что?..

Полиция вытаскивает меня на крыльцо, и лающий Бадди бросается мне под ноги.