Чтение онлайн

– - Пора ужинать, -- позвала госпожа Хохлатка.
– - Вы, должно быть, умираете с голоду, мой господин.

– - Странно сказать, но я не смогу проглотить ни м-малюсенького кусочка.

– - Но, мой господин! Вы же за целый день ничего не съели!

Питекантроп заворчал сквозь дыру в крыше, выражая озабоченность.

Козел-Сочинитель задумался.

– - И что из того?

– - Все переживаете из-за пропавших сказок, мой господин? Скоро мы уедем, и поля с их ворами и прочим добром останутся далеко позади.

Питекантроп о чем-то задумался,

потом яростно замычал.

– - Что еще за чертовщина, дикарь! Заткнись! Господин и так достаточно расстроен.

Козел-Сочинитель нахмурился.

– - М-мой дорогой друг, что тебя так взволновало? Госпожа Хохлатка выронила поваренную книгу.

– - Мой господин! Что это вы едите?

– - А в чем дело? Это всего лишь бумажная жвачка... У Козла-Сочинителя отвисла челюсть. Тайное стало явным. Госпожа Хохлатка облекла правду в слова:

– - Мой господин! Вы ели собственные страницы, едва успев их написать!

Слова застряли у Козла-Сочинителя в горле.

р

Когда начинает темнеть, я выключаю свет и жду Бунтаро на кухне: меня не видно, а сам я увижу, как он подъедет, и пойму, что это Бунтаро, а не кто-то еще. Я всматриваюсь в узор из плиток на стене, а минуты тем временем кружатся в своем предсмертном танце. Вот наконец и фары машины Бунтаро, их свет пляшет под навесом. Мне до сих пор странно, что Бунтаро существует не только за прилавком "Падающей звезды", но и где-то еще. Ненавижу зависеть. Я прожил последние девять лет, стараясь не зависеть ни от кого и ни от чего -будь то щедрость, милосердие, привязанность, сочувствие, деньги. И вот к чему я пришел. Отпираю парадную дверь.

– - Привет!

– - Извини, что опоздал. Сплошные пробки. Твоя лихорадка прошла?

– - Превратилась в простуду.

– - Так вот почему ты говоришь, как попугай. Держи: здесь упаковка --> "Эбису экспорт"[Author:A] , шесть банок, -- утолить жажду на крайний случай -- и ужин из "Хокка-Хокка". Съешь, пока он не остыл и не стал вкусом похож на то, из чего сделан.
– - Он вручает мне сумку и снимает сандалии.
– И сигареты. Я не знаю, что ты куришь, так что купил "Пис".

– - Спасибо... Извини, нет аппетита.

– - Неважно. Я полагаю, твоя пылкая страсть к никотину не угасла?

– - "Пис" -- это отлично.

– - А почему ты сидишь в темноте?

– - Просто так.

По пути в гостиную я зажигаю свет.

– - Ого!
– - Бунтаро смотрит на мой фингал.
– - Красота!

– - А кто сейчас в "Падающей звезде"?

– - Жена. А ты думал?

– - Но ведь ей нельзя волноваться. Я хотел сказать, э-э, что она ведь беременна.

– - Хуже, чем беременна: она беременна, и ей скучно. Честно сказать, мы с утра немного повздорили. Она говорит, что устала оттого, что с ней обращаются, как с китом-инвалидом, и что если она посмотрит еще хоть одну дневную программу о том, как делать кукол из пластиковых бутылок, то купит пистолет. Да, если тебе интересно, она знает, что произошло. Но есть и хорошая новость: похоже, она -- единственный человек в мире, кто это знает.

– -

Что?

– - В новостях ничего. В газетах -- тоже.

– - Невозможно.

Бунтаро пожимает плечами:

– - Парень, ничего не было.

– - Но это было.

– - Нет, если этого не было в новостях.

– - Ты мне веришь?

– - Эй! Я всю ночь просидел за баранкой, вспомни об этом, дурень.

– - Значит, все -- выстрелы, взрывы?..

– - Засекречено. Или, возможно, все замели до того, как полиция успела что-нибудь узнать. Якудза сама убирает за собой дерьмо, вот если бы она так же скрывала свой аппетит. Благодари судьбу, парень. Значит, нам одной заботой меньше.

– - А как же с управляющим патинко?

– - Да мало ли что? Выпал из окна, когда полез менять перегоревшую лампочку.

Мы выходим с сад и курим на ступеньках. Сумерки растворяются в темноте. В пруду плещется карп.

Я выключаю свет, чтобы не налетела мошкара. Лягушки квакают то тише, то громче.

– - Скажи, деревенский житель, чем лягушки отличаются от жаб?
– спрашивает Бунтаро.

– - Жабы живут вечно. Лягушки прыгают под колеса.

– - С меня брали налоги на твое обучение.

– - Бунтаро, еще одна вещь. Помнишь, я говорил про кошку...

– - Эта животина? Да их с моей женой уже водой не разлить. Ее будущее обеспечено. Пора кормить рыб.

Он заходит в дом и возвращается с коробкой чего-то рассыпчатого, пахнущего так же, как еда из "Хокка-Хокка". Мы по очереди кидаем в пруд щепотки корма. Карп молотит хвостом и хлюпает.

– - Бунтаро, я действительно тебе очень благодарен.

– - За рыбий корм? Пустяки.

– - Я не о рыбьем корме.

– - А, сигареты. Потом расплатишься. Я замолкаю.

р

ГОЛОДНЫЙ ГОРОД

Госпожа Хохлатка снесла последнее яйцо за эту неделю. Она обернула его ватой, положила вместе с другими в плетеную корзину и накрыла салфеткой. Потом в последний раз пробежала глазами список покупок: вязальная спица номер девять, лосьон против блох, индийские чернила цвета индиго, польский полироль, занзибарский марципан, две связки свежих светских свечей. В дверь ее будуара постучали, потом раздалось "гм" Козла-Сочинителя.

– - Да, мой господин?

Дверь со скрипом приоткрылась, и Козел-Сочинитель поверх очков заглянул в щель.

– - Я вижу, вы собираетесь на рынок, госпожа Хохлатка?

– - Да, мой господин. Хочу продать свои яйца.

– - Замечательно, замечательно. В этих местах я чувствую катастрофическую нехватку коротких рассказов. Я подумал, может быть, вы отнесете одну из моих книг на рынок, вдруг мимо будет проходить какой-нибудь книготорговец. Мало ли, что может случиться. Предложение, спрос и все такое...

– - Ваша правда, мой господин.

Госпожа Хохлатка была настроена скептически, но не хотела оскорбить чувства Козла-Сочинителя и поэтому положила книгу в карман фартука. Дверь со стуком отворилась, и в комнату ворвался ветер. На пороге вопросительно мычал Питекантроп.