Сон No 9
Шрифт:
Левая голова произносит:
– - Мы полезнее тебе живыми, Морино.
– - Но намного приятнее мертвыми.
– - Я могу показать, как перекрыть кислород Нагасаки.
Морино передает мегафон Кожаному пиджаку, который выплевывает свою жвачку в бумажный носовой платок.
– - Добрый вечер, Ганзо.– - Ты?
– - Я предпочитаю клиентов, которые платят вовремя.– - Он говорит с легким иностранным акцентом.
– - Черт, я не могу поверить!
– - Неспособность поверить -- причина твоего сегодняшнего плачевного положения.
Центральная голова кричит:
– - Тогда ты тоже покойник, ты, гнусное монгольское дерьмо!
Гнусное монгольское
Левая голова кричит:
– - Я могу быть твоим посланником к Нагасаки, Морино!
– - Не посланником, -- кричит в ответ Ящерица, -- а посланием!
– - Короче не скажешь, Сын, -- замечает Морино с одобрением.– - Короче не скажешь. Можешь кинуть первым.
Ящерица учтиво кланяется и выбирает самый тяжелый шар. Я говорю себе, что это блеф. Меня не должно быть здесь. Ящерица делает шаг к началу дорожки и выбирает позицию для броска.
– - Пристрели нас, Морино!– - кричит Центральная голова.– - Дай нам умереть с честью!
Франкенштейн кричит в ответ:
– - Что ты знаешь о чести, Набэ? Ты продал свою задницу Нагасаки быстрее, чем он успел сказать "нагнись" !
Ящерица делает шаг, другой и -- бросок! Шар летит по дорожке, у меня внутри все сжимается, я пытаюсь проснуться, ради своей же пользы отворачиваюсь, но, когда Центральная голова вскрикивает, снова смотрю на дорожку, идиот несчастный. Правая голова -- Какизаки, по-моему, -- абсолютно неузнаваема. Хочется блевать, но не получается. Внутренности словно склеились. Голова Какизаки превратилась в сплошную вмятину из костей и крови. Трубачи разражаются бурными аплодисментами. Левая голова в отключке. Центральная ловит ртом воздух, задыхаясь, забрызганная кровью. Ящерица снова кланяется и возвращается на свое место у стены.
– - Превосходная техника, -- замечает Франкенштейн.– - Посмотрим на повторе, хотите?
Я отворачиваюсь и сажусь на корточки, свесив голову между колен. И подпрыгиваю, когда мегафон ревет "Мияяяяяякэээээээээ!" прямо мне в ухо. Ящерица жестом указывает на дорожку:
– - Давай ты.– - Нет.
Трубачи жестами выражают удивление. Морино громко шепчет:
– - Да. Мы подписали договор.
– - Вы ничего не говорили о соучастии в убийстве.
– - Твоя клятва означает, что ты будешь делать все, что прикажет Отец, -- говорит Франкенштейн.
– - Но...
– - Проблема нравственного выбора для ответственного молодого человека, -- заключает Морино.– - Бросать иль не бросать. Если бросишь -- рискуешь причинить некоторый вред этой лицемерной мрази. Не бросишь -- станешь причиной пожара в "Падающей звезде" и выкидыша у жены своего домовладельца на двенадцать недель раньше срока. Что тяжелее для совести?
Он хочет замкнуть мне рот, чтобы я никогда не рассказал о том, что видел. Капкан защелкивается. Я встаю и выбираю самый легкий шар, надеясь, что какой-нибудь непредсказуемый поворот событий вытащит меня отсюда. Поднимаю шар, самый легкий. Весит он предостаточно. Нет. Я не могу этого сделать. Я просто не могу. За моей спиной раздается смех. Я оборачиваюсь. Ящерица лежит на спине, раздвинув ноги, с засунутым под куртку надувным шаром. На шаре черным маркером намалеваны соски, пупок и треугольник лобковых волос. Франкенштейн встает над ним на колени, занося длинный нож.
– - Нет, -- фальцетом кричит Ящерица, -- пощадите, у меня в животе ребенок.
– - Мне очень жаль, госпожа Бунтаро, -- вздыхает Франкенштейн, -- но вы сдаете комнаты жильцам, которые нарушают клятвы, что давали влиятельным людям, и вы должны быть за это наказаны...
Ящерица
– - Пожалуйста! Мой малыш, мой малыш! Пощадите! Кончик ножа прижимается к резиновому животу госпожи Бунтаро, Франкенштейн сжимает свою вторую руку в кулак, изображая кувалду, и Бах! Шербетка, высунув язык, нервно смеется. Мама-сан вяжет, Морино хлопает в ладоши. Скопление висящих в темноте лиц, озаренных светом монитора и огоньков на пульте. Все, как один, они поворачиваются и смотрят на меня в упор. Не знаю, какое из этих плывущих лиц отдает мне окончательный приказ. "Бросай". Я должен промахнуться, но не слишком явно. Меня не должно быть здесь. Я хочу извиниться перед головами, но как? Выхожу к началу дорожки, стараясь дышать ровнее. Раз -- целюсь в желоб, в метре от Правой головы. Два -- у меня подводит кишки, и шар вылетает из рук слишком рано -- от потных пальцев отверстия стали скользкими. Присев, я сжимаюсь в комок -- мне слишком плохо, чтобы смотреть, слишком плохо, чтобы заставить себя отвернуться. Шар катится к желобу и потом вдоль его края, пока не достигает последней трети дорожки. Потом сила вращения посылает его назад -- прямо в сторону Центральной головы. Его лицо перекашивается, грохот шара перекрывает дикий вопль, трубачи у меня за спиной аплодируют. А я закрываю глаза. Стоны разочарования за спиной.
– - Ты подбрил ему скальп, -- успокаивает меня Морино.
Меня бьет дрожь, которую я никак не могу унять.
– - Хочешь взглянуть на повтор?– - ухмыляется Ящерица.
Не обращая на него внимания, шатаясь, иду назад и падаю на последнее сиденье. Закрываю глаза. Яркая, сгущающаяся кровь.
– - Смотрите в оба!– - выкрикивает Франкенштейн, требуя внимания.– - Мой коронный номер -- ветряной экспресс!
До меня доносится громкое рычание, звук разбега и грохот запущенного шара. Три секунды спустя -- восхищенные аплодисменты.
– - Всмятку!– - кричит Ящерица.
– - Браво!– - восклицает Морино.
Центральная голова продолжает дико вопить, а Левая хранит зловещее молчание. Даже сквозь закрытые веки я вижу конец дорожки. Сжимаю веки сильнее, но не могу избавиться от этого яркого, как на киноэкране, зрелища. Наверно, оно будет преследовать меня до самой смерти. Меня не должно быть здесь в этот безумный день. Дрожь не унимается. Тужусь, пытаясь вызвать рвоту, но все напрасно. Ядовитые пары окономияки. Когда я в последний раз ел? Несколько недель назад. Если бы я мог уйти отсюда. И наплевать на папку! Но я знаю, что уйти не дадут. Чья-то рука проскальзывает мне в пах.
– - --> Сладенькое есть[Author:A] ?
Шербетка.
– - Что?
Бомбочки с шампанским?
– - Сладенькое есть?
Затхлое дыхание отдает йогуртом. Ящерица хватает ее за волосы и оттаскивает от меня.
– - Ах ты, сучка дешевая!
Шлепок, еще шлепок, удар наотмашь. Морино берет свой мегафон. Уцелевший продолжает вопить.
– - Хочешь сделку, Набэ?
Вопли переходят в сдержанные рыдания.
– - Если ты заткнешься и без шума выдержишь следующий шар -- ты свободен. Только ни писка, помни!
Набэ дышит хрипло и прерывисто. Морино опускает мегафон и смотрит на Маму-сан.
– - Хотите?
– - Прошли те дни, когда я играла в боулинг. Позвякивают спицы.
– - Отец, -- говорит Кожаный пиджак, -- я постиг основы этой игры.
Морино кивает:
– - Ты один из нас. Пожалуйста.
– - Я покончу с Ганзо. Он никогда мне не нравился.
Сильный бросок, сдавленная трель ужаса от Набэ и звук удара. Аплодисменты.
– - Боже, Набэ, -- орет Франкенштейн, -- я четко слышал писк.